Каникулы бога Рандома (СИ)

— Что, — хохотнул Антон, — сегодня уже не ждать?

Учитывая, что виделись мы с ним довольно часто, вопрос был резонным.

— Если мне сегодня черепушку за долги отца не проломят, — проговорил я достаточно хмуро, — то увидимся уже завтра.

— Какие ужасы ты говоришь, я же переживать буду, — заметила на это Дарья. — Может, не пойдёшь?

— Надо, — ответил я и развёл руками. — А то он всё проиграет, в том числе и поместье.

— Ужас, — проговорил на это Жданов. — Игромания — это вообще страшная болезнь. Хуже всего то, что больной не понимает, что болен.

— Но, — я поднял указательный палец, дабы привлечь их внимание. — Чтобы всё успеть, мне нужна машина. Где у вас тут автосалон есть?

* * *

Алексею Гагарину пришлось ехать к деду с распечатанными фотографиями. Тот просто не поверил ему и попросил приехать лично. Зрение уже не позволяло старику рассматривать картинки в телефоне, хотя Алексею думалось, что он просто прикидывается, поэтому пришлось распечатывать.

Подойдя к столу и поздоровавшись с Ильёй Сергеевичем, Гагарин вытащил фотографию, на которой дон Гамбино был изображён в больничной своей одежде.

— Узнаёшь? — спросил он, следя за стариком.

Но тот, внимательно разглядев фотографию через лупу, покачал головой.

— Нет, — сказал он, откинувшись на спинку. — Общие черты, конечно есть, но…

— А, если так? — и Алексей положил фото, которое откопал в старых архивах.

Илья Сергеевич закашлялся, но Алексею показалось, что тот просто пытается скрыть смех.

— Надо же! Жив ещё, чертяка такая, — наконец, проговорил Гагарин-старший.

— Не я, — покачал головой Алексей. — Твой знакомый очень сильно благоволит Туманову. Вот даже на своём вертолёте увёз из клиники. Да и потом вместе на яхте отдыхали. Шум подняли знатный даже у нас.

— Он вообще любит красиво жить, — ответил на это Илья Сергеевич. — Всегда любил.

— Но это же дон сицилийской мафии, — развёл руками Алексей. — И как я понял…"

"— Не просто дон мафии, — улыбнулся Гагарин-старший.

— Да уж, — Алексей до сих пор не мог поверить, на кого вышел. — Я и так-то знатно обалдел.