Камень. Книга одиннадцатая

 – Пять погибших! Три дежурных дипломата, одна из них женщина, и два бойца охраны! И нам ещё повезло, что нападение произошло ранним утром! Значит, мы должны уничтожить двадцать, тридцать, пятьдесят человек, большая часть из которых якобы отвечала за безопасность диппредставительств! Работать лучше будут! Коля, – дед Владимир уставился на императора, – к чёрту все эти соразмерные ответы на подобные провокации! К чёрту дипломатические расшаркивания с этими нотами протеста! Эти европейские твари ничего, кроме языка силы, не понимают! Вот завалим пару-тройку десятков упырей, откровенно занимающихся антироссийской подрывной деятельностью, и начнёт доходить до спонсоров этих тварей, что прежняя лафа закончилась.

Вон, на внука глянь, – дед Владимир указал рукой на меня, – парню семнадцать лет, а с ним короли с императорами и их наследники со всем уважением разговоры разговаривают! И, что характерно, прислушиваются к его мнению. Потому что боятся и уважают его за решительный характер, отсутствие всех и всяких внутренних ограничений и способность идти до конца! Так давай, Коля, свою внешнюю политику строить в этом же ключе… – он вздохнул.  – И пора бы уже в нашем МИДе шороху навести, а то ведь постоянно за них краснеть приходится…

Тут шаг вперёд сделал князь Пожарский:

– Государь, Вова дело говорит, а моё мнение о нашем дипломатическом корпусе, представители которого только и умеют языком трепать и ноты слать, ты давно знаешь.

Что же касается ситуации с нападением на наше посольство в Мадриде, было бы неплохо больницу, в которой Филиппок валяется, под охрану наших дворцовых взять, чтобы, значит, Савойские на лыжи не встали, а Изабеллу вообще в браслеты и на яхту – под присмотр Варушкина. Будет у нас в качестве заложницы находиться.

Дед Владимир поддержал князя:

– Отличная идея!

Тут влезла раздражённая императрица:

– Какая яхта, Мишаня? Ты ещё этой сикилявке обеспечь прогулки на свежем воздухе и трёхразовое питание с переменой блюд! А ты, Вова? Кто только что нам тут вещал за жёсткость и жестокость в переговорном процессе? Вот и будем разговаривать с Савойскими с позиции силы, а в качестве подтверждения серьёзности наших намерений… Прохор! – она повернулась к моему воспитателю.

 – Нож! Быстро! – Получив искомое, бабка повернулась к цесаревичу: – Саша, эта тварина испанская в браслетах?

– Да, мама, – кивнул тот.