Канарейка

Мослы, конечно, но не голые. И сие блюдо, кажется, предназначено не для всех. Порционное."

"-Ну и ладно, не усохнут старшие монахини от потери, например, вот этого куска.- означенное мясо перекочевало на мою тарелку, -А что до недостачи... мышки схрумкали. А я ни причём. Знай, лежу себе, никого не трогаю.

Так, что у нас тут ещё? Под полотенцем, накрывающим доску, оказался хлеб. Нормальный. В смысле, тоже чёрный, но довольно свежий. Отпилила себе кусок, накрыла обратно, мол, так и было, и взялась шариться дальше в слабой надежде нарыть чего-нибудь сладенького.

Вряд ли здесь и в самом деле возможно отыскать тортик, но хотя бы какой-никакой компот, что ли... Организм жутко требовал сахара.

И тут из коридора послышался шорох. Вот не так, когда смело и на законных основаниях идут в кухню, а так же, как и я, крадутся. Если бы лазутчик был в единственном числе, могла бы даже не услышать. Но их было двое.

Зажав тарелку мёртвой хваткой, скользнула за печку, прикинулась ветошью и притаилась между большой кадушкой и каким-то ящиком.

- Да тихо ты, Тинка! - прошипел тонкий девичий голос, - Что корова в хлеву, ей-богу!

- Не боись, нет никого. Марта ещё не скоро возвернётся. Сама же видела, только толстой грымзе тарелки понесла. А потом и к старику Петеру пойдёт - они обычно долго вечеряют. - басовито гудела вторая.

Тем временем, послышались звуки методично звякавших крышек котелков.

- О! Глянь только! Мясо! А у всех - постная неделя.

- Ну, для них, видать, господь нарочно зажмуривается, когда Тейла с Эльвиной непотребную еду в рот суют. Глядишь, и нас не приметит. Как думаешь?

- Ты чо-о-о! Это ж у Марты по счёту. Утром не доищется - крику будет. - девчонка шумно сглотнула слюну в борьбе с искушением.

Послышались звуки жадной еды, а я, капая слюной в полную тарелку, не могла дождаться, когда они уже смоются отсюда. Те же, как раз, никуда не спешили.

- Как думаешь, сдюжит Лирка? - речь неожиданно пошла обо мне, и я навострила ухо.

- Не зна-а-ю. В себя-то пришла, хоть никто и не ждал уже, да только старуха так на неё взъелась, что вообще никого к ней не пускает.