Канарейка

Вид из комнаты открывался на королевский сад, в котором прогуливались нарядные барышни с кавалерами и миниатюрными собачками. Тут и там без конца копошились рабочие, постригая живые изгороди, расчищая дорожки, уложенные камнем, развивая клумбы и цветники. Огороженный альпийскими горками, блестел на солнце водной гладью пруд. А дальше, судя по периодически доносившемуся ржанию, находились королевские конюшни.

Это то, что было возможно рассмотреть из моей комнаты. В общем, полный покой и скучища смертная. Конечно, уже очень хотелось посмотреть на то, что из себя представляет театр её величества.

Однако, грешным делом, я уже подспудно искала возможность отыскать лазейку, чтобы слинять из дворца.

Весь житейский опыт просто кричал о том, что не будет мне здесь счастливой жизни. В эпицентре интриг и подковёрной возни, в которых я никогда не была ни сильна, ни умела. А личное покровительство королевы нисколько не станет способствовать моей популярности в театральной среде, где уже сложились определённые отношения.

Появление новой примы только нарушит сложившееся равновесие, вызвав общее раздражение - к бабке не ходи. Ну и что за удовольствие работать в подобной атмосфере?

Вот, вроде, судьба и послала мне сейчас подарок в виде высшей возможности для самореализации, но что-то от него заранее сводило оскоминой челюсти. С тоской вспоминалось время путешествий в фургончике в компании Барагунда. Добрые семейные отношения в труппе, и полная свобода действий.

Слушая сплетни, которые приносила Рилиан, за время лежания всё же выяснила немало полезной информации.

Например то, что кроме содержания мне, как ""назначенной звезде"" театра, должно полагаться небольшое жалованье, что уже стало предметом зависти и обсуждений в творческой среде. Например, какой-нибудь рядовой хористке подобной роскоши не светило. Содержание и всё. Грубо говоря, ""наличку"" на личные нужды извольте выкрутиться и заработать сами. Не понятно только каким способом и местом.

А ещё актёры и актрисы вовсе не жили во дворце взаперти, как мне почему-то мерещилось.

 Ну то есть, свободу перемещений никто не ограничивает за исключением времени, назначенного для репетиций и выступлений.

Две недели спустя Бофаро, наконец, решил, что состояние моё вполне удовлетворительно для того, чтобы дозволить болящей прогулки по саду и  первое знакомство с театром. Ну и чтобы вообще моя жизнь потихоньку входила в традиционные для жителей дворца колею и ритм.