Камень. Книга 3

— Он тебе объяснил, почему надо к нам по этому вопросу обращаться?

Пришлось пересказать разговор со своим воспитателем.

— Всё правильно тебе твой Прохор объяснил. — удовлетворённо протянул дед и достаточно жестким тоном продолжил. — Ты меня, конечно, Алексей извини, но для Рода Романовых те же самые Валькирии, которые, в большинстве своём, в сам Род не входят, являются своими, а твой Петров чужой. Смысл улавливаешь?

Я кивнул, понимая деда. Подавляющее большинство Валькирий служило Романовым по контракту.

Очень хорошему контракту. Эта служба считалась элитной — кроме явного признания твоей силы и профессиональных навыков, зарабатывали Валькирии очень неплохие деньги, гораздо большие чем в армии, полиции и Корпусе, да ещё и находились на полном обеспечении Романовых. Что, в свою очередь, требовало от Валькирий абсолютной преданности. А эта преданность гарантировала Родам Валькирий определённые преференции в жизни. Сашка же Петров действительно был для Романовых чужой, с ним, если бы ни я, никто и церемониться не стал, не говоря уже про какие-то там извинения…

— Поступим следующим образом.

 — подвёл итог дед и снова посмотрел на сына. — Саша, в присутствии Алексея, поговоришь с этими двумя дамочками. Только не перегибай. Результаты беседы дальше вас уйти не должны. — он многозначительно смотрел на меня, имея ввиду, что Сашке всё это знать не обязательно. — И надо уже, в конце концов, закрывать этот вопрос. В пятницу, или здесь, или в Кремле, я принесу свои извинения Роду Петровых, так что обеспечь явку родителей твоего друга и его самого. Договорились?

— Спасибо, деда! — моё настроение поднялось, этот вопрос действительно пора было уже закрывать. С бабулей будем разбираться позже. — Можно я на церемонии тоже поприсутствую?

— Поприсутствуй. — отмахнулся дед. — Но только без всяких там… неожиданностей.

— Обещаю. — довольно кивнул я.

* * *Как я только зашел в дом, заметно волнующийся Прохор сразу же потащил меня в гостиную.

— Как прошло? — он дождался, когда я усядусь на диван.

— Отделался устным внушением о недопустимости подобного поведения впредь.

— Подробности! — потребовал Прохор.

Поделился."

"— У меня бы ты так просто не отделался! — заявил он мне, когда я закончил. Впрочем, особой кровожадности в голосе воспитателя не чувствовалось. — Значит, Государю с Цесаревичем тебя, обормота, на поруки передали, и они теперь за всё вместе с тобой перед Родом отвечать будут? Мудро.