Камень. Книга 3

Именно у окна и застали меня царственный дед с отцом и маячивший в проёме двери Прохор.

— Александр, ты посмотри на нашего-то, — улыбался Император, — вчера пластом лежал, краше в гроб кладут, а сегодня на побег через окно настроился. Лёшка, верёвку-то из простыней где прячешь?

— Я с Дмитрием Григорьевичем договорился, Государь, — пожал плечами я, — он мне канат принёс, под кроватью лежит. Нечего, говорит, больничное имущество зазря переводить.

Доктор невольно начал бледнеть.

— Юмор понимаешь, сам шутишь, значит окончательно пришёл в себя.

 — удовлетворённо заявил дед. — Это хорошо. Дмитрий Григорьевич, — он повернулся к доктору, — как думаешь, можно Алексея Александровича сегодня вечером в обычные покои переселить? Естественно, под твой чуткий профессиональный контроль?

— Можно, Государь, если Алексеем Александровичем будет соблюдаться постельный режим и исключаются внешние раздражители. — уверенно кивнул отошедший от моей «подставы» доктор. — С моей стороны никаких противопоказаний не имеется.

Но ещё, Государь, следует учитывать мнение господина Лебедева по данному вопросу. Он тут мне некоторые медицинские аспекты открыл… с неожиданной стороны, если можно так выразиться. Так что Владислав Михайлович имеет такое же право голоса, как и я.

— Влад?.. — изогнул бровь Император, посмотрев на Лебедева.

— В обычных покоях выздоравливать завсегда лучше и быстрее, Государь. — просто ответил тот. — Мы с Дмитрием Григорьевичем проследим за состоянием Алексея Александровича.

— Вот и чудно! — дед повернулся ко мне.

 — Вечерком…

— Нет. — твёрдо сказал я. Опять они решили всё за меня. — Сегодня я ночую у себя дома, раз особых противопоказаний не имеется. Иначе сбегу из Кремля, и вы прекрасно знаете, что ваши хвалёные Дворцовые с Валькириями меня не остановят.

После моих слов в палате повисла звенящая тишина — доктор с Лебедевым явно мечтали оказаться сейчас подальше от вот-вот готового разгневаться Императора, сам дед набычился и смотрел на меня исподлобья, а вот реакция отца и Прохора была странной — они оба улыбались, причём, отец всё с той же улыбкой начал что-то шептать Императору на ухо.

— Хорошо, Алексей. — кивнул, наконец, дед, выслушав сына до конца. — Хочешь домой, езжай домой. Но помни, что здесь, в Кремле, твой дом тоже. Выздоравливай! — он резко развернулся и вышел из палаты, всем своим видом демонстрируя раздражение.

— Дмитрий Григорьевич, Владислав Михайлович, оставьте нас на минутку. — сказал отец. — Прохор, зайди.