Камень. Книга 3

 — Главное, чтобы у тебя с царственным дедом отношения были нормальными, он тебя от всего «отмажет»! — Прохор практически слово в слово повторил слова другого моего деда, князя Пожарского.

— Тоже верно. — кивнул я. — А где Сашка?

— У Пожарских. — сообщил Прохор. — Говорит, последние штрихи в портрет вносит, в начале следующей недели обещался закончить.

— А ты в курсе, кто у нашего Петрова следующим заказчиком будет? — усмехнулся я.

— Михаил Николаевич как-то обмолвился мне, что собирается с Сашкой насчёт сыновей своих договариваться.

— Ещё как устарела. — довольно протянул я. — Пока ты тут из себя обиженку в отпуске строил, много чего случилось. Это будет сам Император.

— Ничего себе! — присвистнул Прохор. — А как так получилось?

Рассказал.

— Дела… Очень рад за Сашку. — улыбнулся воспитатель. — Даже не сомневаюсь, что Государя он изобразит в лучшем виде. А после портрета такого заказчика у нашего Рембрандта Смоленского вообще всё будет в шоколаде.

— Понимаю. С одной стороны, звёздная болезнь, с другой, масса желающих заполучить портрет кисти модного художника без всякой очереди.

— Именно. — кивнул Прохор. — Близость к тебе гарантирует Сашке некое особое отношение со стороны этих самых желающих, а проживание здесь способствует отслеживанию его морального состояния. Творческие люди, тонкая душевная организация, всё такое… Короче, если что, с Сашкой будем разговаривать вместе.

— Договорились. — теперь уже кивал я. — И ещё, Прохор. Раз уж мы коснулись этой темы. Те две Валькирии, которые Сашку прессовали, остаются безнаказанными, а я этого им такого позволить никак не могу. Подожди. — мне пришлось останавливать уже готового что-то сказать вмиг посмурневшего воспитателя. — Я не собираюсь заниматься глупостями, а хочу наказать их только в том случае, если они действительно виноваты.

— Правильнее всего вообще тебе про этих Валькирий пока забыть. — заворчал он. — Итак уже накосячил выше крыши, аж на целый Совет Рода… Но раз ты, Лёшка, начал сначала думать, а потом делать, да ещё и советуешься со старшими товарищами, неглупыми и чуткими, отказать тебе не имею права. Да ещё и зная твою упёртость… — он вздохнул. — Пойдём-ка на свежий воздух, подальше от лишних ушей.