Калейдоскоп

— Значит, изжаришься, милочка. Твоя белокурая кожа подрумянится и станет коричневой, как моя.

Конечно, можно разбить стекло и выскочить, но об этом Хилари не подумала. Ее охватила паника. Лежа в постели, она изо всех сил старалась не думать о том, что может случиться. Ее еще никогда не запирали. Хуже этого трудно что-либо себе представить.

Она продолжала, как мышка, тихонько лежать и глядеть в потолок. Мейда и Георгина перешептывались в темноте. Потом зашуршали простыни и послышалось хихиканье. Хилари повернула голову и оцепенела.

Мейда в чем мать родила залезла к Георгине в постель; та тоже сбросила на пол ночнушку. В лунном свете Хилари было видно, как они ласкали, обнимали и целовали друг дружку. Мейда стонала от наслаждения и закатывала глаза. Хилари хотела убежать, но дверь была заперта. Парализованная страхом, она не могла пошевелиться.

Старшая девушка заметила ее реакцию.

— В чем дело, милочка? Никогда не видела, как занимаются любовью?

Хилари покачала головой.

— Хочешь попробовать?

Хилари снова сделала отрицательный жест. Господи, что же делать? Дверь на запоре, и она вынуждена если не видеть, то слышать эти мерзости.

— Может, тебе понравится.

— Нет… нет!..

Это было именно то, из-за чего она попала сюда: только там был Джек, а здесь — две девицы. Хилари боялась даже представить себе, что они могут с ней сделать. Однако Мейда с Георгиной быстро забыли о ее присутствии и продолжали развлекаться.

В доме царила мертвая тишина. Нарушала ее лишь возня Мейды с Георгиной.

Девушки обессилели и уснули, обнявшись, а Хилари всю ночь плакала…

На другой день ей опять предстояло копать землю, затем выскрести грязь из сарая. Мальчишки и на этот раз увильнули. Потом Хилари поручили приготовить обед.

"А ночью она снова была вынуждена слушать концерт, устроенный Мейдой и Георгиной. Хилари повернулась к ним спиной, укрылась с головой и сделала вид, будто ничего не слышит.