Калейдоскоп

И ведь она сама отказывала ему в этом. Не хотела себя связывать.

— Они считают меня безнравственной?

— Возможно. Скорее всего, просто предпочитают об этом не думать. Избегают прямой конфронтации, но… не одобряют. Как сын, я обязан понять их точку зрения. Саш, ведь они старики. Маме в воскресенье будет семьдесят, а отцу уже семьдесят девять. Им поздно вбивать в голову современные представления о морали.

— Не смеши. — Она снова заметалась по комнате и вдруг, остановившись в дверях кухни, бросила на Джона взгляд исподлобья.

 — Был бы ты мужчиной, взял бы меня с собой и заставил считаться с фактом моего существования.

— Лучше приглашу их в театр в следующий приезд. Может, ты произведешь на них неизгладимое впечатление. Как думаешь?

Саша подумала, а затем села на диван и начала натягивать кроссовки. Скверный признак. Так уже бывало не раз: они ссорились, и она в два часа ночи убегала.

— Что ты делаешь?

— Ухожу. Туда, где мне место.

Она злобно смотрела на Джона. Он вздохнул, так как ненавидел подобные сцены.

Зато Саша чувствовала себя как рыба в воде. Возможно, они казались ей продолжением спектакля.

— Не преувеличивай. — Джон коснулся ее плеча. Она обратилась в камень. — У нас обоих есть в жизни что-то отдельное, свое. У тебя — работа, репетиции и друзья-танцовщики. У меня тоже работа и кое-какие обязательства. Например, перед родными.

— Не хочу слушать. Правда заключается в том, мистер Чепмен, что вы — настоящий сноб. — Она энергичным движением перебросила сумку через плечо. — Боитесь, что ваши родители меня не одобрят.

А знаете что? Мне на это плевать! Можете подавиться своими «Мэйфлауэрами», плимутроками[1] и драгоценным Бостоном! Я не рвусь в ваше светское общество! Еще немного — и моя фамилия попадет в «Кто есть кто», ясно? А если вам и этого недостаточно…

Она сделала выразительный жест и метнулась к двери. И он впервые не остановил ее. К воскресенью остынет. А сейчас ее можно умиротворить лишь отказавшись от поездки.

— Мне очень жаль, Саш, что ты это так воспринимаешь.

Вместо ответа она хлопнула дверью.

Джон со вздохом опустился на диван. Иногда Саша ведет себя как капризный ребенок. Весьма эгоистично. Он редко позволял себе ее критиковать, но все-таки… За весь вечер она ни разу не поинтересовалась его новым делом. Единственная попытка поговорить о его делах обернулась сварой.

Джон выключил свет в гостиной и лег спать, даже не составив стаканы в мойку. Утром это сделает уборщица.

Он долго лежал без сна, перебирая в памяти Сашины обвинения.