Калибр Личности – 3

Трёхметровые твари зло поглядывали по сторонам, что-то недовольно вереща.

— Защищайте меня, — крикнул Дитрих, сам расставляя по земле горшки, наполненные концентрированным эфиром.

Ёмкости, заняв места на вершинах звезды Давида, вдруг засветились и сами начертили на земле круг, соединяющий горшки между собой. Дитриха накрыло автономным силовым куполом-полусферой. Запаса прочности в горшках хватит на то, чтобы выдержать часовую осаду парочки архонтов [6].

Десяток артефактных колец Фон-Лейбе надел на пальцы. В каждом — одноразовое плетение ранга магистра [4].

Побледнев, Фон-Лейбе достал из хранилища последний горшок. От угольно-чёрной ёмкости фонило аурой смерти. Никто в здравом уме не мог рядом с ним долго находиться. Дитрих, размахнувшись, швырнул горшок в сторону наступающей орды монстров.

Зрители видели, как странный предмет, разбившись, выпустил наружу сотни голодных духов.

— А-а-а! — в одного из защитников города вселился голодный дух. Боец сначала начал палить по своим же, а потом сбросился с крыши дома.

Видя это, Фон-Лейбе лишь довольно улыбнулся. Раз дикари начали сходить с ума, значит, заготовка сработала как надо. Теперь голодные духи будут искать, из кого бы им выкачать эфир и ману.

Кровавые богомолы, видя это, прострекотали друг другу на своём наречии:

[Ты это видел? Кажется, наниматель — тот ещё псих!]

[Ага.

Их речь Фон-Лейбе прекрасно понял благодаря метке-переводчику. Он ведь ещё и Первопроходец."

"— Я что, спрашивал ваше мнение? — прусс в короне с вызовом глянул на лидера призванных существ. — Нет? Вот и помалкивайте.

Последним Фон-Лейбе снял сам браслет-хранилище и, напитав эфиром, подбросил в воздух. Из артефакта вдруг выросла призрачная рука, а затем и всё тело. Только теперь браслет находился на руке призрачного гиганта.

— Предок-защитник, — пафосно произнёс Дитрих. — Твой потомок просит о защите. Если я переживу эту схватку, то прославлю род Фон-Лейбе… который ты основал.

— Хо-ро-шо, — глаза гиганта зло сверкнули. — Это будет стоить тебе десяти лет жизни. И больше не смей меня призывать по таким пустякам, букашка.

Нисколько не смутившись, Дитрих кивнул. Отец и генштаб Пруссии его предупреждали, что за выживание придётся дорого заплатить.