Навязанная жена

Спасибо, Ляль, – подавленно говорит Вика и выходит, пройдя мимо меня, из кухни.

– Зарина, можешь посмотреть, что с сервировкой стола? – тут же включается в работу Лейла. – Я пока проверю мясо. Судя по виду, оно уже готово.

– Конечно.

Я подхожу к столу, который находится в столовой зоне, отделенной от кухни аркой. Он очень красиво сервирован, но лишь наполовину. Видимо Вика забросила все в середине процесса, когда проснулся ее малыш. Я продолжаю расставлять тарелки и приборы, пока все не выглядит совершенно одинаково, после чего снова иду на кухню.

Лейла в это время уже переложила запеченное мясо в большое блюдо и украшает его зеленью и овощами.

– Отнеси салаты, они в холодильнике, – говорит она мне. – Не стесняйся, Вика в ее положении рада любой помощи и не будет против того, что мы хозяйничаем на ее кухне.

Мне и правда неудобно заглядывать в чужой холодильник и, видимо Лейла заметила мои колебания, так что после ее слов я открываю дверцу и выхватываю два блюда с салатами, чтобы отнести их на стол.

Мы с Лейлой молча, но в темпе завершаем все приготовления к ужину, однако, плач младенца, слышный даже здесь, все не утихает. У меня есть идеи как можно помочь, но не думаю, что Вика хочет этого от меня. Скорее, эта женщина пошлет меня куда подальше. Тем не менее, ребенок так надрывается, что сердце разрывается от жалости, так что я решаю попробовать.

Иду в сторону плача, угадывая дверь в спальню, и постучавшись, открываю ее. Вика расхаживает по комнате туда-сюда, раскачивая ребенка на руках и рыдая вместе с ним. Она в таком отчаянии, что, когда я подхожу к ней и протягиваю руки с вопросом «Можно мне подержать?» без вопросов отдает его мне и просто оседает на кресло, наблюдая за мной слезящимися глазами.

Я осторожно прижимаю к груди крошечного мальчика так, чтобы его руки были прижаты к туловищу и тихо качаю его, давая время успокоиться. Он продолжает плакать еще пару минут, прежде чем понемногу затихает, лишь изредка всхлипывая.

– Я принес воду, – раздается растерянный голос Васима от порога, где он стоит со стаканом воды в руках и детской бутылочкой, тоже наполненной водой.

Значит, отец семейства все же слышал эту истерику и не продолжил сидеть с мужчинами.