Как папа был маленьким

Вечером маленькому папе стало лучше. А когда пришли гости и стали пить водку, маленький папа смотрел на них из своей кроватки.

И ему было очень их жалко. И он хорошо знал теперь, как им будет потом плохо. И одному гостю он даже сказал:

— Не пей эту гадость!

Но гость только засмеялся.

Утром маленький папа совсем поправился. Но из этого графина он никогда уже больше не пил. И когда он теперь видит водку, ему сразу делается как-то скучно.

Папа часто рассказывает эту историю. И всегда говорит:

— С тех пор я бросил пить!

КАК ПАПА УЧИЛСЯ ПИСАТЬ

Когда папа был маленьким, он очень быстро научился читать.

Но родители маленького папы сказали ему так:

— Не будешь писать — не будешь читать!

И добавили:

— Пиши палочки!

Целый день, с утра до вечера, в ушах маленького папы звенели эти слова.

Эти палочки были ужасны. Они были кривые, горбатые. Это были какие-то жуткие калеки. Маленькому папе и самому было противно смотреть на них.

Да, палочки у него не получались. Но зато кляксы получались просто замечательные. Таких больших и красивых клякс никто еще не делал. С этим были согласны все. И если бы писать учились по кляксам, маленький папа писал бы лучше всех на свете.

Ни одна палочка не стояла у него ровно. И на каждой странице сидели большие, красивые кляксы.

Маленького папу стыдили, ругали, наказывали. Его заставляли переписывать урок два и три раза. Но чем больше он писал, тем хуже были палочки и лучше кляксы.

И он не понимал, зачем его мучают. Ведь он же учил буквы. И писать он тоже хотел буквы. Ему говорили, что без палочек буквы не получатся. Но он этому не верил. И когда он пошел в школу, все удивились, как хорошо он читает и как плохо пишет.

Прошло много лет. Маленький папа стал взрослым. Он до сих пор любит читать и не любит писать. Почерк у него такой плохой и некрасивый, что многие считают, что он просто шутит.

И папе часто бывает стыдно и неловко.

Недавно папу спросили на почте:

— Вы что, малограмотный?

Папа обиделся.

— Нет, почему же, я грамотный! — сказал он.

— А это у вас какая буква? — спросили его.