Кай из рода красных драконов 5

— Вот сука, — прошептал я.

В голове моей крутилось теперь только одно: как ловчее вырезать всю эту вайгальскую сволочь.

Многовато их, гадов, а места для манёвра на вершине нет.

Как я их тут всех резать буду? Ждать, пока начнём спуск?

Нишай тем временем подошёл к обрыву и окликнул меня:

— Иди сюда, Кай!

Я подошёл, всё ещё прикидывая тактику — кого и в каком порядке мочить.

— Слышишь? — спросил он.

Я прислушался, и уловил какой-то едва различимый писк.

— За камни зацепился, — сказал Нишай. — Надо вытаскивать, раз ты так боишься духов.

Я лёг на обрыв, свесился вниз и прислушался.

Точно! Скулил волчонок.

— Я полезу!

Верёвка на поясе у меня имелась — нас экипировали для подъёма в горы, куда без неё?

Нишай оглянулся, разыскивая глазами Сурлана и остальных охотников. Но в темноте уже было и не понять, далеко ли устроились наши.

— Может, кого поопытней позовём? — спросил колдун.

— А если волчонок дальше сползёт? — не согласился я. — Тут не так уж и высоко. Держи верёвку!

Я сунул ему в руки конец верёвки, закрепил второй на поясе и полез вниз.

Спустился на пару метров и понял — слишком темно. Усилием вызвал слабенькое свечение рук, но этого было мало.

Маг я блин или кто! А ну, свет!

Но руки не торопились меня слушаться. Надо было спросить у Нишая, как он усиливает огонь.

— Свет! — прошептал я. — Свет же, ну?

Медленно-медленно с непомерным усилием воли белое сияние расползлось по всему моему телу, а потом сконцентрировалось в светящийся шар.

Он был почти холодный, но сиял, как плазма.

— Ого! — крикнул сверху Нишай.

— Крепче верёвку держи! — огрызнулся я.

И полез вниз.

Видно всё равно было плохо — тени, трещины. Я прислушивался и двигался на голос. И в конце концов отыскал в трещине между камнями зацепившегося волчонка.

Высвободил из каменной хватки. Сунул за пазуху.

Крикнул Нишаю:

— Тащи!

Он довольно ловко потащил меня вверх, даром, что колдун.

— Ну-ка, — сказал он, когда я выбрался. — Покажи спасёныша? Что на нём за метки?

Я вынул из-за пазухи пригревшегося волчонка.

Нишай повертел его в руках:

— О, так у него пятый коготь! Это знак самого Эрлика! На таких волках Эрлик ездит, когда поднимается к нам! Очень несчастливый зверь!

— Да ну! — Я отобрал у Нишая волчонка. — Всего-то прибылой палец. Сейчас оттяпаем!

Я достал нож.

— А зачем? — удивился Нишай.

— Да чёрт его знает. Собакам отрезают. Воспаляются они, что ли. Посвети-ка?

Свет на моих руках предательски иссяк. И Нишай охотно вызвал свой, синеватый.