Кай из рода красных драконов 5

Какие у непризрачной животины шансы против толпы? Любое живое существо можно изрубить мечами, истыкать стрелами, измотать. А тут ещё Дьайачы теснила его здоровенным щитом света!

Дракон на нас не очень-то реагировал, только огрызался. Ему хотелось добраться до Дьайачы, продавить безобидный с виду щит, похожий на белую голограмму, и добраться до Сути.

Уж не знаю, что он собирался с ней сделать — сожрать или украсить её призрачной фигурой свой дворец? Но бился дракон неистово.

Он обрушивался на щит, рычал, скрёб когтистыми лапами.

Дьайачы выкрикивала заклинания, воины в белых доспехах метали стрелы и дротики, ну и мы швыряли всё, что могли — от камней и стрел до горшков с ядом.

Поубивавшись об свет, дракон шарахался, взмывал вверх, нарезал пару-тройку кругов над нами и снова набрасывался на щит.

Время шло, но признаков усталости Эрлик не показывал, хотя пора бы. Да и кровь из его ран прекращала бежать подозрительно быстро.

В этом не было вины наших воинов.

Даже когда появилась катапультная команда во главе с Симаром, и я решил, что «птичке конец», всё вдруг пошло вкривь и вкось.

Симар быстро пристрелялся и со второй попытки запустил горшок с ядом прямо в глотку дракону! Рвануло так, что я решил — всё, башку оторвёт!

Но Эрлик выплюнул комок пламени, и мы увидели, что раны на его шее зарастают прямо на глазах!

Да, повелитель преисподней материализовался.

Только щит Дьайачы не давал ему нас сожрать. И если дракон доберётся до Сути, то нам — тоже конец, если у твари такая мощная регенерация.

— Он что-то задумал, собака страшная! — крикнул я Майману, едва не столкнувшись с ним в воздухе. — И чем-то подпитывается! Где Нишай?

Майман на лету сделал неприличный жест, который я истолковал как «хрен его знает». Пришлось заложить вираж над местом, где мы с Нишаем сражались с колдунами императора.

Паланкин всё ещё стоял там, где его и поставили, сиротливо хлопая полотнищем. И труп императора валялся на том же месте, где его бросил Эрлик.

Но были и перемены. Все охранники императора были аккуратно зарезаны. И кто-то умный, явно Нишай, составил из них разлапистую фигуру, вроде морской звезды.

Знать бы, что она означала…"

"Самого Нишая не было видно, как я не всматривался.