Кафедра попаданцев

Знать о каждом человеке все — это не столько хлопотно, сколько геморрно. А если учесть, что миров пятнадцать, в каждом, за исключением мира, где находится академия, по десять стран и эти страны огромные, густонаселенные, то выводы напрашиваются неутешительные — боги явно устали от своих созданий.

Представляете постоянно знать о том, кто и что делает и о чем думает? От одного человека еще ладно, а от миллиарда, а то и больше?

Так что неудивительно то, что выделив кого -то особой милостью, то бишь даровав артефакт, они не вмешиваются, если его у человека украли.

Не сохранил — не оценил, сам виноват. А может и вовсе распорядился иначе, чем планировалось богом. С другой стороны, наверняка с явной несправедливостью, когда человек не смог бы защититься, они вмешиваются. В противном случае, люди бы давно своих богов прокляли и перестали поклоняться.

Я вздохнула. Мне же здесь жить и тоже как-то считаться с Амаварро... Я же до сих пор не могу принять тот факт, что богов аж четырнадцать. На Рэдаррионе, мире, где находится Академия Межмирья, своего бога нет.

Когда-то, очень и очень давно он был, но покинул мир, оставив то ли погибать, то ли самостоятельно развиваться. В итоге мир открыли маги Альянса и вязли его под свой контроль, что, собственно, очень даже неплохо. Кругом выгода — все живут в мире и согласии, трудятся, путешествуют по иными мирам, и точно знают, что их мир не погибнет.

— Итак, мы сошлись на том, что в каждом мире не более пятидесяти влиятельных семей.

— Возвращая Рамира к исходной теме, произнесла я.

— Да, — кивнул принц. — Но именно эти семьи, Станислава, отвечают за благополучие своих стран и мира в целом.

— Это меня не удивляет, — пожала плечами, — у нас тоже так, кто имеет больше ресурсов, тот их и распределяет. Может «казнить» и миловать.

— У вас, Стася, в большинстве развитых стран демократия, где легко могут свергнуть неугодного политика, заменить его каким-нибудь клоуном, а то и того хуже, диктатором и человеконенавистником.

В мирах альянса же власть принадлежит только древними родам, коих на каждую страну не больше пяти. И род королей — один из пяти, а не шестой.

— Погоди, — я задумалась. — Тогда откуда столько принцев и принцесс, графов, герцогов и...

Я запнулась и начала мысленно считать. Четырнадцать миров по десять стран и по пять древних родов в каждой. Цифра выходила куда больше той, чем мне представлялось, и я прикусила язык. Вот ведь, в очередной раз ерунду сморозила.