Наследница Альба

Как можно? В публичном месте, под незнакомым мужчиной… Уважающая себя девушка лучше умрет, но не допустит такого позора. Ля-ля-ля."

"Мне было горько, стыдно и болезненно-яростно одновременно. Пришлось часто моргать, потому что перед глазами все расплывалось в мокрой дымке. И я не сразу заметила подошедшего и присевшего рядом на диван темноволосого молодого человека.

Он шутил и предлагал свою кандидатуру для знакомства. Что-то не очень-то и издевательское, но меня сейчас задевало все. Халат распахнулся на рельефном, удивительно мускулистом при общей худощавости животе.

— Ты сильно пропахла Ронни. И еще чем-то… не могу понять… Откуда ты?

— Из садового домика, — я отворачивалась, скрывая опасно сузившиеся глаза. Рано, еще рано показывать, как я могу держать удар. Девушки с характером не вызывают желания помочь и защитить. — Буквально — только что приехала. Положила вещи, ни распаковать, ни убраться не успела, а уже попала на глаза вашему безумному Ронни.

Парень хохотнул и легким, каким-то даже несерьезным толчком спихнул рыжего на пол. Это… боже какое счастье. Иногда, в девичьих стыдных мечтах я представляла удовольствие от крепкого мужского тела сверху. Так вот, нет ничего прекрасней мгновения, когда это «тело» — наконец сваливается. Волшебное облегчение!

— Стоп! — незнакомец поднялся и даже как-то отшатнулся дивана. Холеное и до этих пор все еще равнодушное лицо вдруг расплылось в ироничной ухмылке.

О как. Обслуживающий персонал кое-кого настолько не привлекает, что он даже сидеть со мной рядом отказывается?

Опираясь на локти, я ухитрилась усесться, издав смешанное полукряхтение, полувздох облегчения. Ох, ну и вид у меня сейчас, представляю. Как могла пригладила растрепавшуюся гриву волос, за всеми этими девичьими ухищрениями выгадывая немного времени.

Имя «Пенелопа» было первым из официальных, доставшихся мне по упавшему как снег на голову семейному завещанию. И нравилось мне гораздо меньше, чем почти похожее на родное — Холли. Поэтому полным приобретенным именем я расписывалась только в многочисленных бумагах, бесконечно подсовываемых мне адвокатом.