Качели Ангела

И накормит и напоит, коль пришёл ты с добрыми намерениями, но если сердце злое почует, несдобровать – сгинешь. Свои законы у тайги.

Набрал я два ведра кислых, ярких ягод, домой приду – жена засахарит в банках. От всех хворей клюква лечит и таблеток не надо. Двинулся в обратный путь, мошкара загрызать начинает, и репеллент чего-то не особо помогает уже, мошкаре он словно на смех только. Лезут и в нос и в рот, несмотря на сетку. Сетка то она ведь от комарья больше, а эта мелочь всюду пролезет. А тут вдруг ещё туман опустился, иду-иду, а ручья всё нет, за которым уже недалёко и выход из тайги.

Что за ерунда? Свернул не туда что ли?

Страшно стало. А вдруг зверь какой сейчас выйдет из чащи? Да и мошкара уже так заела, что мочи нет. На нервах уже весь. Давно уже ручей должен был быть. На часы посмотрел, вот те на, стоят. Приехали. Остановился я, чтобы мысли в порядок привести, да негде здесь плутать, я ж далеко и не уходил вглубь тайги, один и без ружья, я ж не идиот. Но тогда что происходит? Ничего не понимаю.

Решил обратно вернуться, и ещё раз попробовать. В итоге, не буду долго томить, вконец заблудился.

И вот встал я посреди тайги и стою. Что делать, не знаю. Туман такой густой стал, что кажется – бери нож и режь, точно кисель. Звуки все смолкли. И тут понимаю, что что-то не то, будто не хватает чего-то. Точно! Мошкара вся пропала, как рукой смахнули. Ну хоть какая-то радость, думаю.

Вдруг вижу, в тумане огонёк красный моргает. Это ещё что? Двинулся туда, и вижу – сидит на поваленном дереве старуха.

И курит трубку. Вот и огонёк тебе. И одета старуха как-то странно, не по-нынешнему. Платье длинное, вышитое, оленья шуба сверху, хотя и не зима на дворе, голова платком покрыта, а из-под платка две длинных седых косы по плечам свесились, на груди бусы в несколько рядов. Опешил я, честно говоря, увидев столь колоритного персонажа, да ещё в этой глуши. А она и говорит мне:

– Что, заплутал?

– Да, – отвечаю, – сам не пойму. Сколько раз тут ходил.

– А ты не смотри на то. Тайга она каждый раз разная.

Пока сама отпустить не захочет, не выйдешь.

– И что делать мне теперь? А вы-то сами как тут оказались?

– А я живу здесь.

Странно, подумал я, одна в тайге, что за блажь. Да ещё нарядилась как на сцене ДК.

– А ты б не усмехался, а помощи попросил лучше.

Тут мне не по себе стало, я ведь вслух и не говорил ей ничего, и не улыбался даже, как она догадалась о моих мыслях?

– Прости, бабушка, – сдался я, – Помоги и правда, если дорогу знаешь, скоро и стемнеет уже.