Качели Ангела

Вечером, когда Василий с кузницы домой шёл, увидел, что возле избы подруга Лидкина стоит, и как добралась только одна через лесок, не страшно что ли в потёмках одной было?

– Здравствуй, Ирина, зачем пожаловала? Что случилось?

– Я к тебе, Василий, надо мне рассказать тебе кой-чего. Не убивался бы ты больно по Лидке, это мне она была подруга, а вот тебе… Не любила она тебя уж прямо скажу, Василий, мать с отцом её заставляли за тебя пойти, как начал ты к ним ходить в гости, понравился ты им – мол и дом есть, и хозяйство, и кузнец ты, всегда кусок хлеба дома будет.

А Лидка злилась, не хотела идти за тебя, у ей ведь другой был. Любила она до смерти его. Андрей это из города. Мне одной она открылась, рассказала о нём. Да как я поняла жениться-то он и не собирался, а вот грех сотворил. Не устояла перед ним Лидка.

– Что ты говоришь, Ирина? В своём ли ты уме? – вскричал Василий.

– Погоди ты, не серчай. Мне незачем тебе лгать, я на тебя глазу не имею, у меня жених есть. Да вон он, за деревом стоит, я его попросила наедине с тобой погутарить.

Не надобно, чтоб ещё кто тайну Лидкину узнал, жалко мне её, и нет у меня цели позорить ни её саму, ни семью её. Тебя только жалко, как бы не запил иль бобылем не остался, вот и пришла. Да дай договорю уж, коль начала, мне самой нелегко это рассказывать.

Так вот, как случилось у них это дело, так узнала позже Лидка, что отяжелела. А тут ты. И родители всё о тебе хлопочут. Она к Андрею, мол так и так, ребёночек ить у нас будет. Жениться надобно. А он рассмеялся ей в лицо и говорит – какой ещё ребёнок, у меня ж в городе семья и трое деток.

Сама дура виновата. А встречались то они ведь тайком, вот он и не боялся, что про него кто проведает. И познакомились они там же, где и вы, на ярманке этой, будь она неладна.

И пошла Лидка-то к бабке, что живёт у нас в деревне и нехорошими делами занимается, попросила её ребёночка вытравить, та это умела. Ну вот и сделала старуха чего-то, не знаю уж и знать не хочу. Да только Лидка кровью вся истекла. Оттого и померла ведь она, Василий.

Не сумела я её отговорить да уберечь. И я тоже виновата. Родители то и не знали того. Вот, Василий как оно было. Ну да мне пора, не горюй ты больше времени, живи, Васенька и Лидку прости за всё, что я тебе поведала.

Василий, шатаясь, словно пьяный, вошёл в избу. Не раздеваясь сел на пол и долго ревел, как дитя, рыдая в голос. А после пошёл снова к отцу Мефодию и рассказал всё как есть:

– Как же жить теперь, батюшка?

– Жить, как Бог велел.