Качели Ангела

Аппетита не было. Мысли обоих были там, в маминой палате. Она тоже лежит, наверное сейчас, смотрит в окно и думает о них. Даже кошка Буся была какая-то подавленная и не хотела играть с любимым бантиком, она лишь шевельнула пушистым хвостом, в ответ на Машино «кыс-кыс» и даже не подняла усатой мордочки.

– Давай помолимся о нашей маме, – сказал папа. И они зажгли лампаду и, встав перед иконами, начали читать акафист святителю Луке Крымскому, который был хирургом, профессором, учёным с мировым именем! Он провёл великое множество операций, написал труд по гнойной хирургии, принимал участие в Великой Отечественной Войне.

– Молись, дочка, чтобы Господь нас услышал, твоя детская молитва скоро доходит до Него, – грустно сказал папа Маше.

Прочтя акафист и потушив лампаду, они отправились по кроватям, завтра нужно было идти в школу и на работу.

И вот этот день настал. Наскоро умывшись, Маша отправилась на уроки, а папа к себе на завод. Но ни тот, ни другой не могли сегодня быть ни примерным учеником, ни трудолюбивым сотрудником: тяжело было у каждого из них на сердце.

Сегодня после обеда их мамочку и жену повезут на каталке по длинному коридору в операционную, где на столе уже разложены блестящие стерильные инструменты и пациентку ждёт целая бригада врачей и медсестёр. Они, как бесстрашные воины, стоят в белоснежных халатах рядом с операционным столом, в ожидании очередной битвы, которая свершится сейчас здесь, в этих стенах, борьбы с недугом, и сделают всё возможное, а зачастую даже и невозможное, чтобы одержать победу и спасти ещё одну такую важную, такую бесценную жизнь.

Вечером папа ходил по квартире туда-сюда, вздыхал, сжимал руки в кулаки и закрывал глаза. Машенька тихонько сидела в уголке. Вдруг папа сказал не своим голосом:

– Не могу! Не могу находиться здесь, пока она там. Я поеду в больницу, Машенька, хоть чуть-чуть, но буду ближе к нашей маме. Ведь в вестибюле находиться не запрещено, правда?

И тут же сам себе ответил:

– Правда.