Качели Ангела

Они разматывали пожарные рукава, включали насосы, один из них отводил всех немедленно от того, что было когда-то их храмом. Людям здесь больше делать было нечего. Все стояли с лицами, покрытыми сажей, в состоянии шока, понимая, что Степановны больше нет.

Зарыдали в голос бабы, завыли старухи. Галину уже погрузили в скорую и, включив сирену с синим маячком, машина полетела в город. Галина была жива. Теперь уже ей ничего не угрожало.

И в этот момент полил дождь. Дождь, которого люди ждали так долго. Струи хлестали по лицам и плечам людей, жадно пила земля влагу, брызги разлетались во все стороны, по дороге потекла река, казалось, небо разверзлось, и начался второй всемирный потоп, небесные потоки обрушивались с силой вниз, будто вся вода, что скопилась в небе за столь долгий период засухи, сейчас вдруг решила пролиться разом на землю.

С пожарища спасатели вынесли Степановну. Она свернулась, будто дитя, и при жизни бывшая маленькою, сейчас она и вовсе стала крошечной. Тело обгорело. Один из спасателей, наклонившись ближе, вдруг вынул из крепко сцепленных рук старушки, образ.

Это была икона Божьей Матери. Пламя не тронуло её, лишь слегка обуглился уголок оклада. Небесно-голубое одеяние Богородицы словно светилось нездешним сиянием, то был тот самый обрывочек ткани, про который так и не успела Степановна поведать отцу Димитрию. Пожарный передал икону стоявшему рядом в слезах священнику, тот с благоговением принял её из рук спасателя, и, перекрестившись, приложился к образу губами.

Долгожданный сын Павел приехал к матери, как она того долго ждала. На похоронах он стоял убитый горем, поздним раскаянием и словами, которые мать так и не услышала от него: «Я еду, мама»

– Нет больше той любви, ежели кто положит душу свою за други своя, – произнес у гроба Степановны отец Димитрий, – не сомневайтесь даже, что душа сия сейчас у Бога.

Хоронили Степановну всей деревней, из города и соседних деревень приехало много народу. Достойным человеком была эта тихая, работящая, деревенская старушка и достойно окончила она свой земной путь, уйдя в Небесное Отечество.

Земляной холмик покрыл ковёр цветов, которые так любила Степановна при жизни, называя их вестниками рая.

Прошёл год…

На месте пепелища кипела работа. Среди стоек кирпича и груды досок сновали мужчины. Ловко клали кладку, почти уже подняты были стены нового храма. Ждали из города купол. В стороне, одетый в рабочую грязную одежду, стоял мужчина, отошедший отдохнуть.