Изнанка чувств

Я, естественно за ними, ведь в сумке был мой телефон, ключи от дома, а еще те самые пятьсот рублей — для меня целое состояние — которые не принял дядя Ваге.

На повороте в большой холл, где располагалась раздевалка, меня неожиданно тормознули, сильно дергая за косу.

— Куда торопишься, Моль?

— Отдайте рюкзак, — оглядывала я Кристину и еще трех ее подружек. Четвертая где-то потерялась.

— А где же волшебное слово?

— Пожалуйста, верните.

— Не нравится, да, Моль, когда забрали то, что принадлежит тебе?

— Нет.

— Вот и мне тоже не понравилось то, что ты вознамерилась забрать моего Марка.

— Мне он не нужен, — уверенно выдала я, но наткнулась только на издевательский смех."

"— А я тебе не верю, — выплюнула она и, почти вплотную приблизившись к моему лицу, процедила, — фу, ты даже воняешь бедностью. Серая непотребность — вот ты кто есть. Плесень! А от плесени нужно избавляться радикально, — и вдруг дважды щелкнула над моим ухом пальцами.

— Эй, Моль, ты же это хотела вернуть? — я оглянулась назад и увидела, как четвертая подруга Батуриной размахивает в воздухе моим телефоном.

— Попробуй, забери, — толкнула меня в спину Барби, и я кинулась вперед, видя, что девчонка засовывает мой старенький гаджет в карман чей-то ветровки.

И я тут же вбежала в раздевалку и суматошно зашарила по одежде, пытаясь на ощупь понять, в какую именно куртку сунули мое имущество. Но никак не могла найти. Шарила снова и снова. Опять и опять, пока не услышала позади себя издевательское:

— Стоп, снято!

Что?

Повернулась и со слезами на глазах уставилась на Кристину, что крутила в руках свой навороченный смартфон.

— Как думаешь, Моль, мне поверят, если я скажу, что ты на этом видео занимаешься воровством, обыскивая карманы чужих курток?

— Но я…

— У меня пропадет крупная сумма денег, — давила она все больше.

— И у меня, — пели ей в унисон ее шестерки.

— И у меня тоже.

— Как думаешь, насколько быстро тебя выкинут из «Золотой Лиги», м-м?

— Я думаю быстро, — рассмеялась одна из подружек.

— Очень быстро.

— Пинком под твой тощий зад, — осклабилась Батурина.

— Не надо, — ужаснулась я, представляя, что случится, если она все-таки обнародует эту запись.

Мне крышка! Меня действительно отчислят, ведь воровство — это не просто стычка двух старшеклассниц. Это статья! Уголовная, на минуточку. Мать меня убьет, а отчим…

Господи!

— Пожалуйста! Я прошу вас! Я ничего не сделала! — и горячие, соленые слезы все-таки сорвались с ресниц.

— Значит так, Моль. Слушай меня предельно внимательно.