Изменить себя

– Тому есть много свидетелей!

- Я прошу вашего дозволения выслушать ещё одного свидетеля!

Королева и Тристан переглянулись и ничего не сказали, король же важно кивнул – пусть, мол, говорит, послушаем.

В зал вошёл мой коллега по той памятной страже Антуан – как положено, чеканя шаг и всё такое, вошёл и поклонился.

- Говорите, - кивнул ему король.

- Благодарю за дозволение, ваше величество, - кивнул Антуан.

И начал рассказывать о том, как мы с ним стояли на страже, как учуяли неведомый запах, очень сильный и резкий, как начали чихать, а потом я упала без чувств, а он остался стоять.

Догадался перевязать лицо шарфом, чтобы не дышать неведомой гадостью, но руки слушались плохо. А потом ноги как будто сами повлекли его куда-то, прочь с поста, и он ничего не мог с тем поделать, только схватиться за дверную ручку где-то за дальним углом коридора, и держаться, и дышать через шарф, и спустя время его отпустило. Но пока он боролся, едва не убили короля, а ещё двое приятелей Тристана шли этим коридором, увидели меня и понесли на тот балкон, где всё и случилось. И раз я надышалась того же самого, то вряд ли вообще соображала, что я делаю и почему. Поэтому наказывать нужно не меня, а того человека, кто заставил нас обоих дышать ядом.

Заявление вызвало ропот придворных – надо же, как бывает. А королева продолжала хмуриться.

- Вы верите ему, мой король? – спросила она, ни на кого не глядя.

- Он служит мне беспорочно уже не первый год, - сказал король.

– С чего бы ему лгать?

- Всё когда-нибудь случается впервые, - пробормотала она тихо-тихо, наверное, громко не решилась.

- И что же, эта милая девица тоже готова сказать за себя? – поинтересовался у Ланса король.

- Да, ваше величество, - поклонился он, и кивнул мне – не теряйся, мол.

Я и не растерялась.

Рассказала, как было – про то, как стояли на страже, про запах, и как очнулась на балконе, и как принц вторгся в моё личное пространство без моего разрешения.

- Глупости какие, зачем принцу было нужно трогать эту девицу! – возмутилась королева. – Он помолвлен, и говорить о принце такие вещи – значит, клеветать на него! Никто её не трогал!

- А что, неужели друзья принца Тристана готовы подтвердить его слова под присягой? – зло спросила я.

- Ваше величество, - подхватил Ланс, - не желаете ли послушать этих достойных людей?

Достойные люди находились тут же, в зале, все трое. Я видела их отчётливо.