Изменить себя

Съедобными оказались некоторые компоненты в королевиной лаборатории, спрятанной за неприметной дверкой из спальни. Ту дверку королева заколдовала от людей, но мыши – не люди. Они проникли в щель между дверкой и полом и отлично порезвились – погрызли найденные там свечи, перевернули какие-то склянки, съели фрукт, который лежал разрезанным на тарелочке, и ещё что-то, о чём я бы сама и не догадалась, что это вообще съедобно. Но оказалось – вполне.

Визг королевы было слышно во всём дворце. Но мыши – это не ленивые служанки, не зевающие гвардейцы, и даже не пасынки с падчерицей, на них что ори, что не ори – толку нету.

Королева затребовала кота. Ну как тут было не поучаствовать?

Кота звали Пират, он был огромен, лохмат и невообразимо нагл. Ему не была нужна еда, но его пришлось вычесать от колтунов и избавить от блох, и я сделала это собственноручно. Ничего, не развалилась, нашего домашнего Барсика тоже нужно было мыть и вычёсывать, потому что он был блудный, вечно рвался на улицу и вечно приходил грязный, драный и в колтунах.

И вот вычесанный и очень приличный с виду Пират был принесён в покои королевы. Он там тоже порезвился на славу – лежал на кровати, висел на портьерах, и на тех, которые на окнах, и на тех, которыми занавешивают кровать. Показательно загрыз несколько мышей и выложил их королеве на подушку.

Королева снова орала, её уговаривали, что всё в порядке, это просто кот, он охотится на мышей, и даже принёс нескольких – потому что уважает её и готов отчитаться, так сказать, о проделанной работе.

Королева смирилась, кот продолжал благоденстовать. Пока её не было в спальне, он спал на её подушках, и к её появлению там непременно лежала шерсть. Кроме шерсти, он точил когти об обивку кресел, и сточенные кусочки задорно цеплялись за нитки.

Коту выдавали рыбу и мясо, он ел всё это никак не в фарфоровой миске, специально для него поставленной в королевских покоях, но – на коврике возле кровати, на кресле с нежно-голубой обивкой, а иногда и прямо на покрывале.