Изменить себя

Я попыталась доказать, что меня нужно туда пустить, что я могу что-нибудь предложить, и даже дельное… но король и самый старший из братьев посмотрели на меня сумрачно и сказали – нет, Элиза, это не для юных девиц.

Я взбесилась. Ну да, придумывать способы их освобождения от заклятья – норм, и если бы я им эти долбанные крапивные рубашки плела – тоже без проблем, плети, детка. А решать серьёзные дела – иди нафиг, без тебя справимся.

Это было обидно, это было капец как обидно.

Я поделилась своей обидой с Мирой и Лансом.

Мира вообще ничего не поняла – мол, а зачем это вам. Это ж вполне так мужские дела, они сами решат. Ну да, решат. Один последние годы только и делал, что слушал душеньку Лоэлию, а второй вообще лебедем летал. Днём летал, а ночью навещал некую достойную даму, от которой имеет ребёнка. Кстати, не хочет ли он доставить супругу сюда? И, гм, сделать её честной женщиной, а ребёнка – наследником? Кто там, кстати, мальчик или девочка?

Когда мы снова столкнулись с принцем по вопросу о том, что надлежит делать принцессе, я ведь прямо спросила – где там твоя жена и ребёнок, или это уже несчитово?

И что вы думаете? Он так и ответил – несчитово.

Он отправил деньги и подарки, и написал письмо, что эта бедняга может выйти за другого. А он женится из государственных соображений. Тьфу, дурак. Вообще, если совсем по сказочному, то он как раз должен явиться и в награду за долгое ожидание и верность сделать её женой при всём честном народе, я ему так и сказала. Что, мол, принц ты или кто? Ему это очень не понравилось и он ушёл. И три дня после того смотрел на меня волком.

Правда, на исходе тех трёх дней подошёл и сказал, что отправил-таки второго гонца вослед первому, с тем, чтобы привезти семью сюда и узаконить. Потому что всё верно, у него сын, он наследник, и я была права, когда говорила о том, что это следует сделать. Потому что мало ли, кто захочет стать его женой, и матерью наследника! А тут уже всё готово.

Но всё равно особой доброты или тепла я от него не видела.

И вообще, с братьями я не подружилась. Или они со мной. Жаль, но… так есть.

А когда я поговорила с Лансом, то ещё больше расстроилась, честное слово.

Потому что он теперь был со мной убийственно вежлив и почтителен. Да, принцесса, нет, принцесса, извольте, принцесса. И максимум, что позволял – поцеловать кончики пальцев. И смотрел внимательно и серьёзно.