Измена. Просчиталась, но...где?

Абсолютно не так!

Восьмой месяц беременности, а у нее до сих пор не было мужчины, который бы сдувал с нее пылинки. Не было той квартиры, которую она присмотрела и в которую уже мысленно покупала самую шикарную мебель. Собственно говоря, и денег-то на эту шикарную мебель тоже не было. Как и машины, безлимитной карты, украшений и шмоток из последних коллекций.

Зато были Прохоровы — семья дебилов! Все без исключения, что этот геронтофил Глеб, что его в край охреневшая сука-жена. Дети дурацкие! Которые были ничем не лучше ее сына, но почему-то им Прохоров в задницу дул и был готов ради них мясом наружу вывернуться, а про ее ребенка и слышать не хотел.

Что еще было?

Два заявления в полицию. Одно от прохоровской карги, второе от мамаши той идиотки, через которую Катька фотографии пересылала.

Третье заявление, которое Ольге пришлось самой писать, чтобы отвести от себя подозрения. Надо было видеть, как нее смотрел следователь, когда она пожаловала в участок. В глазах никакого понимания, только подозрительность.

К счастью, у нее было реальное доказательство подлога. Фотографии были якобы сделаны этим летом, и на них женщина была плоской, как доска. Сама же Оленька была глубоко беременной, и ее восьмимесячное пузо было просто нереально не заметить. Хоть какой-то от него толк.

— Вы разве не видите? Кто-то пытается опорочить мое честное имя, — стонала она, сидя перед следователем.

Даже пришлось слезу пустить, чтобы тот поверил и проникся."

"А мужик ушлым оказался. Все какие-то вопросы задавал, то так, то эдак.

Из-за него все еще больше пошло наперекосяк. Ольга шла в участок, намереваясь разыграть из себя наивную девочку, которая даже не догадывалась, кто бы мог ее так подставить, а в итоге получилось так, что полностью заложила Катьку.

Катька, на которую вышли в тот же день, этому факту, мягко говоря, не обрадовалась. А когда узнала, что подруга руку приложила к ее разоблачению, так и вовсе орала, как потерпевшая. Называла ее такими словами, что уши вяли.

Так что с нее взятки гладки. А то, что Катька ей помочь хотела — ну так никто ее за волосы не тащил и ни к чему не принуждал. Надо было самой оценивать риски и возможные последствия. Девочка взрослая, своя голова должна быть. Верно? Верно!

Почему-то это понимали не все.