Измена. Просчиталась, но...где?

Что он со мной из жалости, детей и просто потому, что привык…

Снова зажгло в глазах. Если у адвоката я держалась, то тут было сложнее. Я будто когтями заново вскрывала воспаленную рану.

Степан отреагировал прохладно:

— Бред. Глеб любит тебя.

— Угу, я так и поняла…

— Любит, — с нажимом повторил он.

— Это в тебе мужская солидарность говорит? Привычка покрывать знакомых кобелей, которых поймали на горяченьком?

— Нет. Мой опыт и наблюдательность.

— Так может, ты его просто давно не видел? Может, за это время Глебушка уже новую любовь повстречал.

— Сама-то в это веришь?

Такой простой вопрос, а у меня все сникло, будто сдулась.

— Ни хрена он ее не любит.

— Вот видишь…

— Вот видишь что? Думаешь, от этого легче? Думаешь, я должна облегченно выдохнуть и сказать: ой, ну, тогда ерунда. Делов-то, просто трахается на стороне. Ну, с кем не бывает. Дело житейское. Так?

— Нет. Легче не будет.

— Вот именно.

На некоторое время мы замолчали и просто кидали хлеб уткам.

— Я правильно понял, ты хочешь знать, что это за девка? И насколько плотно они с Глебом связаны?

— Да. Кто, откуда, с кем общается, чем занимается. По каким дням они встречаются, где, сколько раз и в каких позах. Я должна понять, с кем имею дело. Терпеть не могу, когда из меня пытаются сделать дуру.

— Сделаю. Только обещай, что не станешь рубить с плеча и совершать необдуманных поступков.

— Как пойдет.

— Таня… не надо, не торопись. Тебе сейчас плохо и больно, но давай сначала разберемся, что к чему, а потом уж видно будет. Может, там все не так, как кажется…

— Ты еще скажи, что потом эта беременность рассосется, и мы все заживем дружной, прекрасной жизнью.

Степан покачал головой:

— Я такой дичи в последнее время насмотрелся, что уже ничему не удивлюсь.

— Да? А я вот пока не настолько очерствела. Как офигела от появления Оленьки, так до сих пор в шоке и хожу.

Как только хлеб закончился, утки потеряли к нам интерес и пошли на поиск новых кормильцев. Надо же, как символично.

Мы еще некоторое время посидели, обсудили детали, а потом отправились каждый по своим делам. Напоследок Степан мне сказал:

— Все наладится, Тань.

— Угу. Когда-нибудь… но не факт, что в этой жизни.