Измена. Просчиталась, но...где?

Хорошую, — по голосу слышно, как сильно она волновалась, — договорились на несколько часов. Потому что хотели все вместе к вам…

— Лена! — рявкнул Василий. — Прекрати оправдываться! Можно подумать, ее волнует, где ребенок! Раньше не спрашивала, а тут вдруг заинтересовалась.

— Обороты сбавь, — ледяным голосом отчеканил Глеб, — не забывайся. А что касается ребенка, то моя жена и не должна интересоваться, где он. Ее это никаким образом не касается.

— Зато тебя касается! Ты должен…

— Да-да, я уже услышал. Должен поддерживать Ольгу, давать ей поспать, поесть, помыться и всячески разделять трудности по уходу за малышом.

— Вот именно! Должен.

Глеб досадливо цыкнул:

— Проблема в том, что я женат. Жену люблю. У нас трое детей и четвертый на подходе.

— Трое? — испуганно охнула маменька.

— Об этом надо было думать раньше! Когда нашу дочь соблазнял!

— Надо было, — согласился Глеб, — но не подумал. И что теперь? Предлагаете мне развестись? Бросить семью, которую люблю?

Елена тихо всхлипнула. Она, как мать и как жена, была в ужасе от таких слов, а Василий, наоборот, ярился:

— Ольге ты тоже говорил, что любишь!

Этого Прохоров проглотить не смог:

— Боюсь, вас ввели в заблуждение.

У Василия от негодования затряслась щека:

— Мерзавец!

— Возможно.

— А жена? — он перекинулся на меня. — Жену все устраивает, да?

— Не все, конечно, — я натянуто улыбнулась, — но сложные моменты мы уже решили. И если вы думаете, что я обиженно хлопну дверью и скажу ему уходить к вашей дочери, то нет.

— Бесстыдница! Гордости нет совсем!"

"Странно. Под женатого мужика не я залезала, а бесстыдницей называли меня.

— А у вас в семье никогда сложностей не было? Всегда душа в душу и никогда никаких косяков?

— Нет! — рявкнул Василий

— А судя по тому, как покраснела ваша жена, очень даже да, — прохладно сказала я.

Елена и правда стала пунцовой, как вареный рак. Это и понятно. Не бывает семей без проблем. Это работа, постоянная, изо дня в день.

— Наши семейные дела вас не касаются.

— А наши не касаются вас, — парировал Прохоров, — и не надо повышать голос на мою жену.

И тут снова выход Оленьки.