Измена. Ребёнок от бывшего мужа (СИ)

Давыдов, когда узнает…

— Узнает что?!

В комнату влетел Дмитрий.

Он посмотрел на Марину, затем на меня. Увидел брошенный на раковине пиджак, сумочку и лужу на полу. Моё состояние…

Бросился ко мне, рывком прижал к себе. Уткнувшись носом в его грудь, я просто старалась дышать…

— Всё хорошо, маленькая, всё хорошо… Дмитрий гладил меня, успокаивал. Я быстро начала приходить в себя. Ужас сменился яростью. Как она только могла…

Мы же много лет дружили. Подруги не разлей вода!

Сейчас же, Марина докатилась до такого, что буквально пожелала человеку смерти.

— Я уже вызвал полицию, скоро будут, — отчитался охранник, продолжая удерживать эту сумасшедшую, которая извивалась и материлась, как не в себе.

— Евгений, спасибо! Вы сделали свою работу на отлично, я перед вами в долгу.

— Выйдем на улицу, уладим происшествие там, — попросила я мужчин, — не хочу пугать гостей, не хочу, чтобы мероприятие было сорвано.

— Да, Юля, конечно, — Дима меня поддержал. — Выходим.

Мне не то, что разговаривать, даже смотреть было противно на Марину.

— Ты точно в порядке? Точно не ранена?

Давыдов осмотрел меня везде, тщательно, со всех ракурсов, но не успокоился, даже когда убедился лично, что на мне ни царапины.

— Я готов её убить!

— Она ненормальная! Пожалуйста, сохраняй спокойствие.

— Постараюсь, — глубоко выдохнул, — если бы ты не увернулась, или, если бы Евгения не было рядом…

Его тело каменело, а воздух вокруг нас готов был взорваться от напряжения.

— Давай лучше не будем об этом…

Наконец, к нам подошли полицейские, прибывшие на служебной машине.

Подозвав администратора ресторана, полиция выяснила, что Марина устроилась к ним недавно работать уборщицей. А я подумала, что, если она шпионила за нами? Подслушала разговор о планировании мероприятия и решила подсуетиться?

Мы с Димой и Денисом периодически прогуливались по парку недалеко от дома.

Меня пугает не это, а то, что она все эти годы жила одной лишь ненавистью. Уверена, у неё поехала крыша.

Когда ситуация прояснилась, Дмитрий подошёл к Марине, адресовав грязной потаскухе на прощанье пару ласковых:

— Я сделаю всё, чтобы тебя посадили.