Измена. Право на счастье (СИ)

Когда корсаков видит цель, он ничем не гнушается для ее достижения.

Просто меня не будет. Это факт.

Паркуюсь на уличной стоянке, как можно дальше от основного входа, где припаркован большой черный автомобиль. Увидев меня, мужчина вышел из авто. Да, это охранник Летты. Едва глушу мотор, на телефон падает сообщение. Беру телефон в руки и замираю в удивлении.

Дамир.

Я ведь ждала его вчера, но в дверь так и не позвонили. Как дурочка, сорвалась с места вместе с ним. Была готова впустить и все рассказать, и будь, что будет.

Только зачем он тогда пишет сейчас?

Дамир Хасанов: «Я ведь тебя просил, почему ты не послушалась?»

Не поняла, откуда он мог узнать, где я? Я еще утром отключила геолокацию, чтобы он не смог. Перевожу взгляд на Самира, тот спокоен. Значит, не он сдал. Мише не надо. Приставил своего человека? Возможно.

Ничего не отвечаю, выхожу из машины.

– Добрый вечер! – здороваюсь первой, протягивая руку.

– Добрый. Милана Анатольевна, не подумайте, что я вас подгоняю, но мне хотелось бы поскорее разделаться с вашей проблемой. Не приемлю подобных поступков ни с одной стороны, и боюсь, что могу немного подпортить товарный вид вашему супругу в случае чего.

Ого, вот это откровение. Даже немного страшно стало. И немножко обидно, все же Михаил мог не обрисовывать ситуацию постороннему человеку.

– Бывшего, – поправляю его, на что получаю кивок. – Самир, я хотела бы попросить вас остаться здесь. Если через полчаса не приду, тогда вызволяйте.

Идея пришла спонтанно, и показалась максимально разумной. При постороннем мы точно не поговорим спокойно.

– Так не пойдет, слишком долго. Он может вам навредить с первой минуты, – верно, тогда как? Подвисаю, потому что больше нет вариантов. – Милана Анатольевна, давайте так, – начинает он, видя, что со мной спорить бесполезно, все равно не отступлю.

– Хорошо, я тогда пошла. Когда зайду в кабинет, сброшу сообщение, чтобы вели отсчет. Спасибо вам.

– Пока не за что. Удачи вам.

Киваю и иду в родные стены. Как давно меня здесь не было, и не верится, но даже не тянет.