Герцог и я

 – Но если бы я знала о его визите заранее, то распорядилась бы подать говядину.

– Герцог понимает, что у нас не званый обед.

Виконтесса произнесла назидательно:

– Если присутствует герцог, обед не может считаться простой домашней трапезой. Ты просто не понимаешь многих вещей.

Дафна задумчиво посмотрела на мать. Та говорила вполне серьезно и явно была расстроена.

– Мама, – повторила девушка, сама поражаясь своему терпению, – не думаю, что Гастингс из тех, хотя и стал недавно герцогом, кто ожидает, что из-за его присутствия на обеде мы все встанем на голову.

– Возможно, он не ожидает именно этого, дочь моя, но в каждом обществе есть свои правила, традиции. И откровенно говоря, я не понимаю твоего спокойствия и полного отсутствия интереса.

– Ничего подобного, мне очень интересно.

– Но ты совсем не переживаешь. И даже нисколечко не обеспокоена. Ведь он собирается жениться на тебе.

– Мама, он ничего не говорил об этом!

– Он и не должен. А для чего, скажи, он танцевал с тобой прошлым вечером? С тобой и больше ни с кем.

– Мне нравится Пенелопа, мама.

– Мне тоже. И я жду не дождусь того дня, когда ее мать сообразит наконец, что девушке такой комплекции совершенно не подходит оранжевый атлас. Это ужасно!

– А что подошло бы? – спросила Дафна.

– Не знаю! Не приставай, пожалуйста, с нелепыми вопросами, когда я и так не нахожу себе места от волнения!

Дафна безнадежно покачала головой:

– Лучше я пойду и разыщу Элоизу.

– Да, это будет кстати. И проследи, пожалуйста, чтобы Грегори не измазался до того, как сядет за стол. Проверь его уши, слышишь! Он плохо моет их… А насчет Гиацинты – просто не знаю… Боже, что нам с ней делать? Гастингс не ожидает увидеть за столом десятилетнего ребенка.

– Энтони говорил ему, что мы обедаем всей семьей.

– Но многие семьи не сажают за общий стол самых младших.

– Значит, мы в числе тех немногих, кто это делает.

– Бедняга!.. Помоги нам Бог!

Лицо виконтессы ничуть не успокоилось – напротив, пошло пятнами.

– Знаю, о чем ты подумала, – ласково сказала Дафна, не переставая поражаться своему терпению.