Измена. Нас больше никогда не будет

Но она уже приняла что покрепче, так что скажи мне «спасибо», что приготовил тебе девчонку.

– Закрой рот, придурок. И пошел вон отсюда.

Беру стакан, протягиваю его Марианне, не реагирует, лишь смотрит синими, бездонными глазами.

– Пей, тебя здесь никто не обидит. Пей и успокойся.

– Не хочу.

Икает, качает головой.

– Как тебя зовут?

Знаю ее имя, но хочу, чтобы сказала сама.

– Ма… Марианна. Меня зовут Марианна.

– Я Тимур, этот балбес – мой брат Камиль. Ты в нашем доме.

– Зачем? Зачем я здесь?

– Ты хотела от кого-то сбежать, я помог, ты сбежала, но упала в обморок, и я не знал, что с тобой делать.

Не верит мне, хмурит брови. Двигаюсь ближе, хочу коснуться ее лица, но сдерживаю себя, так странно это. Я всегда беру то, что хочу, когда хочу, где хочу. Любую женщину, что приглянулась, и никто никогда не отказывал, каждая была рада и отдавалась со стонами и криками.

– Обморок? Я… я не падаю в обмороки.

– Со всеми бывает.

– Нет, не надо…

– Тушь размазалась.

Хотел стереть с ее лица краску, протянул руку, но встретил отпор.

– Тебе не пора спать, братик?

– О, нет, у вас тут так интересно. Но мне кто-нибудь скажет, откуда она здесь взялась?

– Не твое дело. Это наш с Марианной секрет.

– А, я понял, ты так теперь девчонок клеишь, играешь в спасителя, а они тебе благодарно отдаются. Но эта очень странная, запустила в меня туфлю, у меня шишка на лбу, смотри."

"– Исчезни, Камиль. А то я расскажу матери, что ты можешь вылететь из университета, потому что не закрыл сессию.

– Это нечестно, это шантаж.

– Свали, я сказал, – повышаю голос. На младшего отпрыска Самирова очень хорошо действует грубая сила и крепкое словцо. Камиль закатывает газа, но уходит, оставляя нас с Марианной.

– Можно мне домой?

– Ты хочешь домой?

– Нет… я не знаю, я… Все сложно.

– Давай ты умоешься, хочешь, можешь принять душ, а потом мы поговорим. Хорошо?

Не доверяет, молодец какая.

А я на секунду представил, что она могла наткнуться не на меня, а на кого-то другого.

Из-за этого берет злость. На ее папашу и придурка брата, которые в итоге могли мне подсунуть бракованный, кем-то пользованный товар. А у меня всегда будет только самое лучшее. Так всегда будет.

– Я не трону. Не трону, если ты сама не захочешь.

Кончик розового язычка скользит по губам, она их облизывает, а потом прикусывает. Черт, у меня от этого вполне невинного действия встает.