Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

— Оплати его труд этим.

Агата уставилась на монету в благоговейном шоке.

— Госпожа, но это слишком много…

— Пусть сделает самые лучшие машинки, на которые способен, — сказала я.

Она засияла.

— Конечно, я так и передам!

Хотя это и был немалый вклад в дело, я могла себе это позволить. У меня всё ещё оставались деньги с моего приданого.

Вернулась домой через несколько часов. Себастьяна не было в поместье больше недели, и я была очень рада этому обстоятельству. Продолжила ежедневно ездить в город, наблюдая за работой своих швей.

Для этого я лично купила очень красивую ткань. Она была чёрной. Да, именно чёрной. Поверх неё Агата с огромной скрупулёзностью начала наносить вышивку белыми нитками при помощи швейной машинки. Вышивка была простой, в виде фигурных полос, но это создало такой потрясающий эффект, что я пришла в восторг.

На лифе платья нашили тонкие кремовые кружева. Юбка не была широкой, как это принято сейчас, но достаточно пышной, чтобы подчеркнуть узкую талию.

Агата поразила меня своим мастерством. За пару дней она так овладела вышивкой на машинке, что результат оказался просто великолепным. Стежки, созданные не вручную, смотрелись интригующе и необычно.

— Это платье будет моим, — заявила я своим швеям.

Те охотно закивали. Впервые в жизни мне настолько понравилась какая-то вещь. Платье, вид которого мне лично приснился… Разве это не знак свыше?

Вернулась я домой вечером, невероятно счастливая, но одна деталь меня насторожила: карета Себастьяна стояла во дворе. Он вернулся. Холодок напряжения пробежал по спине. В каком он состоянии? Снова привез любовниц? Или будет просто буянить, попытавшись наказать меня за отсутствие?

Однако, к счастью, чуть дальше я заметила ещё одну карету — незнакомую, но с ярким золотистым гербом.

Я рванула на задний двор, зашла через чёрный ход и быстро оказалась в своей комнате. Привела себя в порядок, спрятала платье в шкаф. Возможно, Себастьян ничего не узнал.

Но не успела отдышаться, как в дверь постучали.

— Госпожа! — донёсся взволнованный голос Анны.