Изгой: Крепость Надежды

Пусть все приведут в порядок и сразу же вернут баронессе Ван Ферсис.

Добравшись до своего закутка обустроенного в углу пещеры, я с трудом стащил с себя мокрую одежду, пересиливая слабость забрался на лежанку и укутался теплыми шкурами. Меня знобило и я никак не мог унять стук зубов.

""Лишь бы не заболеть."" — мелькнуло в голове, — ""Зря я взъелся на несчастную девчонку. Зря. Ей и так несладко сейчас. Надо извиниться. Обязательно. Сейчас немного отдохну и пойду извиняться. А пока, надо откинуть шкуры. Слишком жарко.

С трудом стащив с себя шкуры, я облегченно откинулся на подушку. Странно. Каменный свод надо мной, казалось медленно вращается. Присмотревшись, я убедился, что глаза меня не обманывают — потолок определенно кружился, с каждым мгновением набирая обороты.

Я был настолько поглощен происходящим, что и не заметил, как отгораживающая мой закуток шкура отдернулась и внутрь протиснулся тощий Стефий, с парящей кружкой в руках.

— Господин, я вам отвару горячего принес.

— Отвару? Ты мне лучше водички холодной принеси, а то расстопили печь так, что вдохнуть невозможно — сонно ответил я, не отрывая глаз от потолка — Стефий, а что у нас происходит со сводом пещеры? С чего бы это ему вращаться?

— Вращаться? — переспросил Стефий, но вместо того, чтобы посмотреть вверх, начал внимательно вглядываться в мое лицо, а еще спустя миг, я почувствовал его холодную ладонь на своем лбу.

— Господин. У вас жар!

— Да нет у меня жара, — отмахнулся я от его руки, чувствуя, как медленно погружаюсь в сон, — Немного отдохну, и все будет в порядке.

Последние слова я уже еле выговорил, а затем темная волна сна накрыла меня с головой и лишь краем уха, я слышал, как Стефий выбежал наружу и его удаляющийся крик:

— Отец Флатис! Дядька Рикар!

Где-то высоко надо мной раздаются грохочущие голоса, некоторые из них мне знакомы — я различаю голос здоровяка Рикара, спокойный говор отца Флатиса, возбужденный фальцет Стефия и кажется, пару раз прозвучал звонкий колокольчик Аллариссы.

— Вот беда-то, как же я старый пень не досмотрел-то — сокрушается Рикар.