Изгой

И ее лицо, на нем не было страдальческого выражения, которое Изгой видел на лице своей пленницы, когда овладел ею. Эта женщина закатила глаза от наслаждения, ее тело извивалось, красиво поблескивая в мягком освещении. Она что то шептала любовнику, искала его губы, прижималась к нему. Мстислав выключил телевизор и даже выдернул из розетки. Несколько минут он смотрел на черный экран, потом посмотрел на свои руки. Они мелко дрожали. Голод вернулся. С новой силой. Изгой закрыл глаза и напрягся, пытаясь, успокоится. Обходился без этого пятьсот лет и сейчас обойдется.

Но перед глазами снова извивающиеся мокрые от пота тела и женское лицо бледное от страсти. Только это уже не лицо незнакомки, это лицо Дианы. Могла бы она когда нибудь вот так же хотеть его? Стонать в его руках, целовать его губы. Изгой открыл глаза и в гладком экране отразилось его лицо со шрамом и горящие глаза. ""Чудовище! Ты страшное, уродливое чудовище!""

Тонкий слух уловил странные звуки. Плач. Тихий жалобный, со всхлипываниями. Через секунду Изгой стоял под дверями спальни Дианы.

Она плакала, очень тихо и очень жалобно. Изгой толкнул дверь рукой и та поддалась. Бесшумно зашел в комнату и приблизился к постели. Диана плакала во сне. Вспышкой молнии сверкнуло воспоминание…

…Темная комната, девочка, рыдающая от страха, зовущая его. Анна. Маленькая, младшая сестра. Его вселенная. Единственное существо, которое он когда либо любил. Ей часто снились кошмары. По ночам он приходил в ее комнату и брал ее на руки, баюкал, тихо пел ей песни.

Он всегда успевал прийти раньше их матери. Мама вечно удивлялась насколько чутко он спит, и оставляла их вдвоем. Мстислав мог утешить девочку лучше ее самой. Между ними странная связь, они были больше чем брат и сестра. Они чувствовали друг друга на расстоянии. Как же сладко пахнут ее светлые волосики. Пахнут детством. Пахнут спокойствием. Иногда Мстиславу казалось, что Анна не его сестра, а его ребенок. Так было с самого ее рождения. Возможно, потому что у них большая разница в возрасте. Восемнадцать лет. Он и сам мог уже быть отцом, если бы послушался отца и женился. Но он предпочел войну. Они с сестрой были внешне похожи настолько, что некоторые диву давались. Те же волосы серебристо лунного цвета, те же сиреневые глаза. Особый цвет. Другие братья темноволосые и кареглазые, а они светлые, неестественно и ярко выделялись среди жителей деревни. Бабки в деревне крестились при взгляде на них обоих. То ли ангелами их считали то ли демонами.