Изгой

Словно я попала в фильм ужасов и исполняю в нем роль жертвы, которую в финале обязательно убьют. Или Изгой, или те, на кого он охотится. Жуткое слово, но он и есть хищник. Опасный, умный и очень сильный. Единственное чего я не понимала, так это почему я до сих пор жива? На кой черт я сдалась Изгою? Почему он спасал меня каждый раз от смерти, но, тем не менее, не отрицал, что скорей всего убьет меня сам.

Я продолжала танцевать, ускоряя темп, забывая о боли в пальцах ног и словно взлетая в легких прыжках.

А если он не вернется? Если его убьют? Я же должна обрадоваться или молится, чтобы моего похитителя постигла смерть — тогда я смогу скрыться и вернуться к нормальной жизни.

Я лгала сама себе — к нормальной жизни я уже точно никогда не вернусь. Во сне меня будут преследовать обезглавленные тела и оскаленные рты монстров. И снова ложь. Я думала не только об этом — я не хотела, чтобы Изгой погиб. Сама мысль о том, что он не вернется именно по этой причине, вызывала во мне странную волну отчаянья. Абсурдную, непонятную и неподвластную мне.

Я сбилась с ритма и снова посмотрела на часы. Скоро уже десять часов как он ушел. Постепенно мною овладевала паника и я начала заново кружиться в танце.

Прыжок. Шене. Шанджман де пье. Прыжок. Деми–плие, реливе. Фуете до бесконечности…Пока не закружится голова.

Постепенно тело отделилось от разума, я танцевала и думала, в голове тикала стрелка часов.

Двенадцать часов, а его все нет. Неужели он не вернется?

Я танцевала ""Кармен"", мое любимое соло, когда Хосе убивает возлюбленную.

Я осела на пол, с воображаемым ножом в груди и тут же поняла, что уже не одна. ОН вернулся. Стоял возле двери, сложив руки на груди, и смотрел на меня. Смотрел необычно с искоркой интереса, которого раньше не было. Странный взгляд. Словно он напряженно о чем то думал. Когда же я все таки привыкну к тому, насколько бесшумно Изгой передвигается? Как давно он наблюдает за мной? Сколько времени я уже танцую? Не менее четырех часов, беспрерывно. Тело ломило от усталости и странного облегчения. Вернулся.

Глядя на Изгоя, я приподнялась с пола и сложила ноги крестиком, обхватив колени.

— Впечатляет."

"Сказал он мрачно и прошел на середину залы. Зала…Сильно сказано, конечно, но, тем не менее, зала. Не называть же ее салоном. Мне даже стало смешно. Облезлые стены, облупившийся шкаф и дырявый ковер — салон. Желание улыбаться пропало, когда я увидела, как он вытащил меч и положил на стол. Изгой прикасался к стали с любовью, с нежностью.