Изгой

Впрочем, рядом с ним я познала все грани страха. Изгой тронул синяк кончиками пальцев и я вздрогнула, не от боли, а от того что мне необъяснимо захотелось чтобы его ладонь поднялась выше. Я покраснела и выдернула руку.

— Хватит пялиться, — проворчала я, боясь, что он заметит мое волнение, а еще хуже поймет, чем оно вызвано.

— Какие вы люди хрупкие, я и не собирался причинить тебе боль.

Изгой небрежно опустил мою кофточку вниз и встал с колен. Он рассматривал синяки или мою грудь? С сожалением поняла, что ни то, ни другое не заинтересовало его ни в коей мере.

— Пройдет, — сказал он и подошел к окну, задернул шторы.

— Лед дай, может и пройдет.

Я поняла, что ни жалости, ни извинений от него не дождусь.

— Лед?

— Да, дай мне, черт возьми, лед.

— По–моему нужно сказать ""спасибо"" и ""пожалуйста"". Спасибо за то, что дважды спас тебе жизнь и пожалуйста, чтобы принес то, что ты просишь.

Мне захотелось плюнуть ему в лицо. Учит меня вежливости. Он покалечил меня, он удерживает меня силой в этой квартире и хочет, чтобы я сказала ему спасибо?

— Спасибо, что не убил сам.

Иронии он не понял, ушел на кухню и через секунду пришел с пустыми руками:

— Льда нет. Зачем тебе?

— Если приложить к синякам — меньше болеть будет. Думаю, мази от синяков и обезболивающего, у тебя точно нет.

— Одевайся.

Я не поняла.

— Зачем?

— Со мной пойдешь.

— Куда?

— За едой. Ты же есть хотела.

— Никуда я с тобой не пойду. Мне холодно, у меня болит все тело, и я тебе не доверяю.

Напрасно я перечила этому психопату, он схватил меня за руку и резко поднял с кресла. От неожиданности и боли в ребрах, я вскрикнула. Изгой нахмурился.

Через несколько минут я сидела в том же кресле, связанная шнурками от занавесок, с кляпом во рту.

— Я скоро вернусь, — ""утешил"" он и скрылся за дверью. Можно подумать меня это волновало. Пусть исчезнет и растворится, пусть вообще никогда не приходит обратно. Но уже через полчаса я думала иначе. Связанная, в этом диком месте, в этой жуткой квартире, с кляпом во рту.

"Словно в ответ на мои слова послышался звон стекла, и осколки от разбитого окна посыпались на пол. От дикого ужаса мои глаза расширились, но я не могла даже пошевелиться. В комнату проник мужчина.