Изгой

Никто и никогда не мог разговаривать движениями тела, а она могла. Когда ее хрупкое тело изгибалось, а руки взлетали и опадали как крылья, он чувствовал как им овладевает волнение и восхищение. Изгиб ее шеи, поворот головы, стройные ноги, скользящие словно не касаясь пола, заворожили его. Среди всех сердец, бьющихся в зале, он слышал только ее сердце. Оно отбивало ровный ритм, удар за ударом. Оно ликовало, пело, стучало в такт музыке.

Изгой выполнил задание, но тут, же получил другое. Увидев ее там, среди сборища вампиров, которые нарушали закон несколько веков подряд, он впервые почувствовал досаду.

Изгой знал, что через несколько часов здесь начнется кровавое месиво и скорей всего это существо погибнет вместе с другими смертными и в его сердце впервые всколыхнулось странное чувство, не поддающееся определению. Он понял, что никогда больше не увидит, как она танцует.

Изгой снова посмотрел на девушку. Губы порозовели, на щеках появился румянец. Ее кожа казалась настолько нежной и прозрачной, словно сливки с молоком.

Наемник подошел к кровати и присел на корточки возле той, которую спас от смерти. Впервые он кого то спас. Не забрал, а подарил жизнь. Ощущения странные и они ему нравились. Аромат ее дыхания вызвал странный трепет, он принюхался и почувствовал, как по телу растекается странное тепло. Изгой нахмурился, увидев ссадину на ее щеке. Бархатные ресницы девушки слегка подрагивали, бросая тень на щеки. Пряди шелковых волос выбились из прически и падали ей на лицо. Изгой протянул руку и осторожно убрал локон с ее щеки. Случайно коснувшись теплой кожи, он вздрогнул. Он не прикасался к женщине с тех пор как стал карателем Амадеуса. С тех пор как перестал быть человеком. Женщины…Когда то они были в его жизни, только лица стерлись и воспоминания тоже. Он помнил, что тогда они дарили ему наслаждение. Сейчас он не знал что это такое. Истинное наслаждение приходило, когда он выполнял задание, и сила убиенного врага вливалась в тело Изгоя, наполняя его дикой энергией. Это его награда за выполненное задание. Это похлеще плотского удовольствия. Все остальное не имело значения. Наемник не испытывал мужского влечения. Изгой не испытывал эмоций. Они исчезли когда он закопал свою растерзанную семью и не выполнил клятву данную матери — он не нашел Анну, ни среди живых, ни среди мертвых. Анна… Когда он в последний раз вспоминал о ней? Изгой закрыл глаза и как наяву увидел светловолосую девочку. Она бежала к нему, раскинув руки. Ее сиреневые глаза светились любовью.