Изгой

Мужчина приподнялся на локте, провожая ее восхищенным взглядом синих пронзительных глаз.

— Иди ко мне. Я скучал. Я не видел тебя чертовых пять недель. Полежи со мной. Дай почувствовать тебя. Я все еще испытываю голод по твоему телу.

Женщина обернулась и улыбнулась мужчине.

— Я люблю смотреть на рассвет. Ты же знаешь. С тех самых пор как мы его начали встречать вместе.

Мужчина молниеносно оказался рядом, обернутый в простыню, до пояса. Обнял женщину сзади и прижал к себе.

— Я все еще не привык, что ты моя жена. Моя Марианна.

Марианна вдруг насторожилась:

— Ты слышал?

Николас целовал ее шею прямо за мочкой уха и тихо ответил:

— Нет, а что я должен услышать? Я слышу только биение твоего сердца.

— Шорох, скрип. Кто то открыл окно. Вот снова.

Марианна отстранилась и посмотрела вдаль.

— Это в комнате Камиллы.

Через несколько секунд они уже стояли в маленькой спальне и, замерев, смотрели на дочь. Девочка балансировала на подоконнике. Зимний ветер развевал шелковую белую ночнушку.

Ник было рванул к девочке, но Марианна удержала его за руку.

— Тихо. Она в трансе. Она нас не слышит и не видит. Я уже наблюдала это несколько раз за последние недели.

— Что значит в трансе?

— Не трогай ее сейчас, сам услышишь. Она все расскажет.

Они смотрели на ребенка, а девочка застыла на самом краю подоконника. Она словно сопротивлялась какой то неведомой силе, которая манила ее за собой. Руки вытянуты вперед, удерживая невидимого кого то. Ветер ворвался в спальню и кружил вихрями шторы, бросая их из стороны в сторону, трепал очень светлые, почти белые пряди волос.

— Ветер только возле нее. Ты заметил?

Ник кивнул и обнял Марианну за плечи.

— Что это такое? Ты спрашивала у Фэй?

— Пока нет. Но думаю, сегодня спросим.

— Когда это началось?

— Три недели назад. Я нашла ее днем на крыше. В таком же состоянии. Она сказала, что ей снился сон.

— Но ведь она уже почти перестает спать. Как и мы.

— А она говорит, что это сон. Кошмар. Последнее время она стала спать намного чаще.

Вдруг ветер резко стих и в тот же момент девочка громко заплакала, ее маленькое тельце задрожало, словно обессилев. Ник тут же схватил ее в объятия и прижал к себе.

— Моя маленькая. Моя принцесса. Моя девочка. Кто обидел мою малышку?

Камилла крепко обняла его за шею. Так сильно, что крошечные кулачки побелели.

— Они меня зовут, папа.