Избранница Хозяина холмов

 — Нас едва не убили Блуждающие огни. Они зачаровали всех на корабле. Я видела Хранителя вод Эх-ушге. Он хотел нашей смерти. За то, что мы несём беду в Глиннхайн.

— О чём ты? — гневно рыкнул отец. Его губы побелели, а взгляд закаменел. — Никаких бед…

— Нас точно заколдовали, ваша светлость, — внезапно вступился за меня Эшту. — Я совершенно не помню, как случилось так, что мы свернули в сторону от течения. Здесь много островов. Много опасностей. Только благодаря донье Тавиане…

— Хорошо, — отрезал отец. — Возвращайся на свой пост, Эшту.

Кормчий поклонился и пошёл обратно, сочувственно на меня поглядывая.

— Они не хотят, чтобы мы приходили, — проговорила я, кутаясь в плащ, пряча под ним озябшие руки. — Может, нам всё же не стоит? Не стоит соваться туда, где нас не смогут понять. Даже здешние духи против.

Отец чуть опустил плечи, глядя далеко перед собой. Каменный остров уже остался в стороне. По широкой дуге корабли разворачивались, чтобы снова вернуться в течение, что вынесет нас к Руэльским островам.

— Значит, нам придётся переубедить их.

Но его слова вовсе меня не успокоили. До самого утра я больше не смогла сомкнуть глаз, как ни уговаривала меня Лелия прилечь и отдохнуть.

На рассвете море стало ещё беспокойнее. Небо и вовсе заволокло тяжёлыми тучами, с которых свисали длинные бороды льющих где-то вдалеке дождей. А к полудню показались в туманной дымке высокие рубленые берега Глиннхайна. Кажется, весь этот огромный остров был крепостью. Бесконечный ряд ровных скал, к которым никто не смог бы подступиться, не размозжив днища кораблей.

А после полудня мы вошли наконец в залив Фанг Фада, на западном его берегу и раскинулась столица Глиннхайна, колыбель королевского рода Хозяев холмов — Гианмор.

Я ожидала чего угодно от Руэльских островов. Я помнила своё видение, наполненное промозглой сыростью. Но суровые виды горбатых долин, покрытых густой зеленью лугов и лесов, вызывали в душе лишь восхищение и странную робость.

А значит, нам придётся трудно.

В самый разгар дня впереди развернулся освободившийся из тисков скал и низин холмистый простор с уложенным в нём, словно горсть камней в ладони, городом.