Избранница Хозяина холмов

Затем возвращается — и тут же Каллуму становится плохо.

— Не говори глупостей! — оборвал его Атайр. Но где-то в сердце ударился горячий комок невольного подозрения.

Только это сомнение всего лишь миг отравляло мысли и пропало: нет, Тавиана не может быть колдуньей. Он видел её в Сиде много раз. Он видел её даже в забытьи, чувствовал её свет.

— Да сам посуди! — настоял дядька. — Приезжают вархассцы — и на Гианмор наваливается хворь. Эта девчонка бродила всё утро неведомо где — и беда приключается с королём. Чего можно ожидать ещё от вархасской потаскухи? Она и тебе голову морочит.

"Атайр резко вдохнул, на мгновение оглохнув, не желая слушать всё это. Горло сдавило тугим кольцом ярости. Но Тавиш продолжил негодовать всё громче и громче. Его слова о Тавиане становились всё резче и грубее. Он словно поверил в то, что его непременно поддержат.

— Тебе нужно от неё избавиться. Прогнать вархасское посольство. А лучше — принести их в жертву богам. Тогда они…

Атайр развернулся и со всей силы впечатал кулак в скулу Тавиша.

— Да ты! — взревел он, мотая головой, и сделал шаг обратно к Атайру, перестав слепо шарахаться по комнате после удара.

Уален же так и застыл, ошарашенно моргая.

— Тавиана де ла Исла не потаскуха, не шлюха, не вархасская дрянь, процедил Атайр. — Она не колдунья и не ведьма.

— Да она, похоже, уже поймала тебя вот так. — Отлепив ладонь от стемительно наливающейся багровым скулы, Тавиш слелал похабный жест, показывая, за что именно Тавиана якобы держит своего жениха.

— Тавиш, — с укором проговорил Уален. — Возможно, девчонка и правда не виновата. Не виноваты и вархассцы.

Но тот только хмыкнул и резким шагом вышел.

— Вы все слепые бараны, — донеслось из-за закрывающейся за ним двери.

А затем только глухое бубнение.

Вернулся Финли с таким видом, словно ничего и не слышал. У него сейчас свои заботы. Он должен излечить короля.

— Что теперь будет? — наблюдая за ним, спросил Уален.

— Я не знаю, — тот пожал плечами, — совершенно нельзя предсказать, отступит хворь или станет давить сильнее. Никто пока этого не понимает. Но я постараюсь сделать всё.