Избранница Хозяина холмов

 — едва владея собственным голосом, проговорила я.

— Мы в Сиде, — подтвердил мои опасения принц. — Так и думал, что Мхадах не зря нас искупал.

Да, я знала, и Харелт рассказывал не раз, что вода — лучший проводник между мирами. Но зачем стражу нужно было забрасывать нас в мир сидхе?

— А вы разве можете ходить в Сид? — Я повернулась к Атайру.

Он сжал зубы так, что желваки на щеках вздулись. Вот она — ещё одна ниточка ко всему, что он от меня скрывает. Значит, может? Или для этого нужен особый повод…

— Войти в Сид может любой, если ему позволят.

Только такие, как вы, могут ходить сюда без спроса.

— Но вы тоже…

— Я, скажем так, получил однажды разрешение, — невесело усмехнулся принц. — Но многим поплатился.

— Расскажите! — тут же вцепилась я в него, боясь упустить момент.

И Атайр вдруг покосился на меня с насмешливой снисходительностью.

— Вы сейчас напоминаете мне мою сестру. — Он загадочно улыбнулся. — Ей тоже всё интересно. Только ей шесть лет… А вам… Вы, кажется, старше?

Вот же несносное высочество! Как долго он будет водить меня за нос и находить отговорки?"

"— Что же мы будем делать? Я не чувствую направления, как нам выйти отсюда в человеческий мир.

Мы так можем блуждать здесь вечно!

— Думаю, вряд ли, ниэннах, — спокойно возразил Атайр. — Нам просто нужно дойти до святилища и узнать, чего от нас хотят. Что мы должны увидеть или узнать.

Что ж, такой ответ напрашивался первым. Всё-таки волю Старых богов мне ещё постигать и постигать. А вот Атайр был сведущ в ней, кажется, гораздо лучше, чем хотел показать.

И кто бы мог подумать, именно в этот миг, когда мы оказались с ним вдвоём посреди этого безмолвия, я и правда училась у него. И, как бы то ни было, постигала что-то новое — чуть глубже, полнее.

Да хотя бы это его умение сохранять спокойствие в очень странной и, может быть, даже опасной ситуации.

Мы пошли через пронзённую лучами солнца рощу, слушая тихий щебет птиц где-то в кронах огромных, древних, как сам остров, дубов. И посреди золотисто-зелёной дымки, что заполняла раскинувшуюся вдруг в стороны поляну, проступили наконец очертания святилища.

Сначала один огромный, выше человеческого роста, камень, длинный, как воткнутая в землю исполинская щепка. За ним другой. И так ещё с десяток — выстроенные по кругу. А посреди них — самый странный, гладкий, с закругленной верхушкой, точно торчащий из самого сердца плато перст.

— Это камень Фаль? — почти шёпотом спросила я принца.

— Да, — уронил тот.