Ювелирная лавка госпожи Таниты

Он будто сошел с черно-белых фотографий прошлой эпохи. Темные внимательные глаза смотрели пытливо, когда я доставала из сумочки документы. От волнения руки подрагивали.

– Надо же, я ожидал вас увидеть еще зимой, – произнес господин Манагот серьезно и предложил нам занять стулья рядом с его рабочим столом.

– Нам нужна ваша помощь и консультация, господин Манагот, – я протянула ему стопку документов. – Вы не могли бы просветить меня? Рассказать обо всех нюансах и подводных камнях. Мой брат оставил завещание…

– Сейчас, одно мгновение, – душеприказчик снял со стеллажа папку в кожаной обложке.

Просматривая бумаги и одобрительно кивая, господин Манагот не прекращал говорить. Он выглядел человеком, влюбленным в свое дело. Возиться с документами ему явно нравилось. Да и сам он внушал доверие и расположение спокойным видом и негромким, но уверенным голосом.

– Все верно, я узнаю почерк господина Зорвира, а здесь стоят мои личные печати. Но вы ведь в курсе, что прямыми его наследниками являются дети?

Он добавил, что по закону, если родители не успели составить завещание, все их имущество переходит старшему сыну, невзирая на то, сколько у них детей.

А вот настоящую Таниту родители особо не жаловали, еще при жизни они завещали свой дом Малкольму, и их дочка доли не имела. Но и этому водилось объяснение – сын должен завести свою семью, привести жену в родовое гнездо.

– Конечно, господин Манагот. Я даже не собиралась претендовать на наследство детей.

Он кивнул.

– Давайте разберемся со всем по очереди. У нас есть несколько вопросов, которые надо решить. Дети не могут распоряжаться своим имуществом до восемнадцати лет, но это право есть у опекуна, причем, ограниченное.

– Будьте добры, разъясните нам наши права и обязанности, – я улыбнулась ему и переглянулась с двойняшками.

– Все сделки происходят по контролем государства. Опекун может продать жилье подопечных только в том случае, если все средства от продажи будут положены на их счета до достижения совершеннолетнего возраста. Распоряжаться этими деньгами так, как вздумается, опекун не может. При этом дети не должны оказаться на улице.