Ювелирная лавка госпожи Таниты

Я считала, что нашла к нему подход, но, кажется, это было иллюзией. Варда дернула брата за рукав.

– Хватит спорить, идем. А то опоздаем на урок.

Тимош поджал губы и поправил картуз.

– Иногда ты ведешь себя, как строгая воспитательница, и считаешь нас глупыми младенцами. И вообще, у нас тоже свое мнение может быть. А еще бываешь ужасной трусихой. Я думал, что ты не такая.

Ага, вот и манипуляции подъехали.

– Строгая воспитательница давно бы отходила тебя хворостиной, – ответила я, стараясь не нервничать. Споры, крики и ругань только подорвут мой, и без того не слишком крепкий, авторитет.

Тимош картинно закатил глаза.

– Ну лааадно.

Я помахала детям на прощание и зашла в дом, чтобы черкнуть пару строк для папаши Беренгера. Мальчишка посыльный остался ждать у ворот.

Я надеялась, что настаивать семейство ювелиров не будет. А то ишь чего удумал этот господин Олберт! Породниться хочет, захапать мое дело, чтобы сноха-магичка на него работала, а он будет почивать на лаврах.

Почему Дарен не верит, что именно они могли попытаться запугать меня и проникнуть в дом? Нанять какого-нибудь бандита для них труда не составит. Хотя оставался еще один подозреваемый – Рейбон Клавиц. Ушлый малый имеет в душе целый выводок демонов, я уверена, правда, с виду так и не скажешь.

Я передала мальчишке письмо с отказом и вложила в руку мелкую медную монетку – так здесь было принято. Во дворе толпилось зверье и не давало прохода, глядя на меня голодными глазами. Пока кормила зверинец, тетя Свэнья шуршала за забором, то вставая на садовую лесенку и провожая меня задумчивым взглядом, то принимаясь болтать о бытовой ерунде.

– Эй, Танита, – позвала она загадочным голосом. – А я все видела.

– Что именно, тетя Свэнья?

Та покачала головой и усмехнулась.

– Ухажер твой выходил из калитки рано поутру. Солнце только-только начало вставать, а я вот уже не спала. Амрийские розы любят, когда их опрыскивают на рассвете. Вышла значит, слышу тихие шаги у вас во дворе. Я даже перепугалась, думала мужа будить. Помню ведь, что ты говорила накануне.