Ювелирная лавка госпожи Таниты

Некоторые сразу знали, что им нужно, с другими я говорила по полчаса и больше, пока они, наконец, не уходили довольными. Было трудно поверить в то, что это происходит со мной. Неужели новости разносились так быстро?

Под конец дня лавка имела такой вид, будто по ней Мамай прошелся. На полу валялись лепестки из растрепанных букетов, пустые чашки стояли на подоконниках, прилавке, столике, стульях. Украшения смели практически подчистую, витрины и стенды пустовали, ничто не напоминало о том, что еще утром они были полны.

Раскупили и те вещи, что я делала еще в своем мире для ярмарки, и те, что я изготовила уже здесь. Осталось несколько самых дорогих и крупных подвесок да пара сумок. Наверное, у сегодняшних покупательниц просто не нашлось для них средств.

Самой большой популярностью пользовались простые медные колечки – их размели почти сразу, девушки хватали по два и по три, тем более со скидками. Потом шли медные подвески, серьги, шпильки. Как я и ожидала, больше всего покупательницам нравились штуки с омедненными листьями.

Тимош и Варда тоже устали, но выглядели донельзя счастливыми.

– Вы хорошо потрудились, мои дорогие, – сказала я детям, когда те шлепнулись передо мной на стулья.

– Давай посчитаем деньги! – предложил Тимош и потер ладони с предвкушением. – Не терпится узнать, сколько мы заработали.

– И ты до сих пор не можешь поверить, что твои украшения волшебные? – Варда подняла с пола Снежинку и усадила мурчащую кошку себе на колени. Та по своему обыкновения глядела на меня так, словно знала какую-то тайну, но загадочно молчала.

– Не отрицаю, что какая-то доля волшебства в них есть, но не исключаю и простые случайности.

Двойняшки дружно закатили глаза, а потом вдруг вспомнили, что у них осталось невыполненным задание по арифметике, и убежали в комнаты.

Зря я надеялась, что на сегодня поток посетителей иссяк. Когда уже хотела закрывать лавку и мечтала о том, как залезу в ванну, а потом упаду в кровать, пожаловал еще один гость.

Его я точно не ожидала здесь увидеть!

Мне казалось, что для разных поручений у него есть сын, но Беренгер-старший удивил. Явился собственной персоной, важный и надутый, как гусь.