Ювелирная лавка госпожи Таниты

– Потому что все мужчины много едят, а я не люблю готовить.

Шутка вышла удачной, потому что Дарен рассмеялся, и сама я улыбнулась. Снежинка протопталась по столу и ткнулась лбом мне в бок, намекая, что пришло время обеда."

"– Что ж, не буду больше докучать вам, госпожа Танита, – он вежливо кивнул, сделал шаг навстречу и протянул руку.

Я уже хотела отшатнуться, но внезапно он почесал Снежинку за ухом, а та, потеряв над собой контроль, бухнулась на спину и поджала лапки. Мастерскую огласило громкое мурчание.

– Я провожу.

– Не забивайте голову, я не держу обиды. Кстати, совсем скоро приедет партия самоцветов из наших семейных шахт. Заглядывайте, если не хотите, чтобы лучшие экземпляры разобрали конкуренты.

Дарен ушел, оставив меня со смешанными чувствами.

Так дракон или не дракон? Ничего не пойму. Если он все-таки скрывает факт родства с этими существами, то откуда о нем узнал мой загадочный “друг”? Или он совсем не то имел в виду?

Я всегда любила выдумывать и накручивать себя, а бриллиант-то надо сбыть с рук.

А пока дел еще много: обработать заготовки, доделать обручальные кольца для Лоренса и его пассии, а там и лавку открывать пора!

В общем, скучать некогда.

Глава 34

Вечером, когда уроки остались позади, наша дружная компания собралась в мастерской. Дети хотели своими глазами увидеть, как рождаются обручальные кольца для моего заказчика.

– Рети… чего?? Ретикуляция? Какие мудреные слова ты знаешь! – восхищенно протянул Тимош и почесал затылок.

– Когда я проходила по лавкам других мастеров, то не видела украшений, сделанных с применением этой техники. Возможно, ее у вас пока не знают, – я хитро подмигнула застывшим в ожидании детишкам.

– А если господин Леорг решит, что это и есть та секретная техника, которую придумал папа? – спросила Варда. Девочка сидела на табурете, болтая ногами и поглаживая Снежинку.

– Тогда пусть локти кусает от зависти.

Воспоминание о визите Леорга заставило поморщиться.

– А было бы круто узнать, что такого придумал отец, – заметил Тимош, и в глазах двойняшек отразилась горькая печаль.

Каждое воспоминание об отце приносило им боль, и я старалась, как могла, облегчить ее. Знаю, раны еще долго будут болеть, но это не должно мешать их повседневной жизни.

Я разложила на столе инструменты, поданные духами-помощниками.