Ювелир с улицы Капуцинов

Сек­рет­ней­шие документы, схемы дислокации частей, пояснительные за­пис­ки… Нажимал на спуск фотоаппарата, не веря самому себе, и ак­ку­рат­но складывал в папку уже сфотографированные листы. Щелк… щелк… Еще одна схема… Остались, кажется, второстепенные до­ку­мен­ты, но и они имеют огромную ценность… Щелк… щелк…

— Руки вверх! — сказал кто-то за спиной, но Петро даже не ог­лянулся, уверенный, что это ему лишь послышалось.

— Руки вверх! — повторил кто-то.

Петро посмотрел через плечо: на пороге кабинета торчала фи­гу­ра долговязого Руди Рехана.

Кирилюк вспомнил было про свой браунинг, но лишь криво усмехнулся и поднял руки. Сейчас уже ничто не поможет: малейший шум, и через мгновенье здесь будет охрана. В окно не выскочишь, вокруг усиленные патрули.

Рехан все еще стоял на пороге, растерянно глядя на открытый сейф и разложенные на письменном столе карты.

— Вот вы кто, Карл Кремер! — произнес, наконец, Рехан. — Вот вы кто!.. Не двигаться!.

Петро стоял с поднятыми вверх руками и проклинал себя. Так глупо влипнуть, когда почти все уже было сделано. Нет, это невозможно!

— Закройте за собой дверь, Руди! — сказал Петро неожиданно, и властные интонации, зазвучавшие в его голосе, никак не гармонировали с поднятыми над головой руками.

Адъютант сразу почувствовал это и хрипло засмеялся:

— Заткните свою глотку, Кремер! Вас поймали на месте преступления, через несколько минут здесь будут люди из гестапо, и я с удовольствием погляжу, как вы будете вести себя с ними.

— И все же прикройте за собой дверь, Руди! — настойчиво повторил Петро. — Думайте о себе, а не о гестапо!..

Рехан раскрыл рот, как бы собираясь позвать стражу. Еще миг — и будет поздно…

— Остановитесь, Рехан! — тихо произнес Петро. — Это ваш единственный шанс разбогатеть!..

Руди замер с раскрытым ртом."

"— Прикройте за собой дверь и выслушайте меня! — сказал Петро. — Выстрелить или позвать охрану вы ведь всегда успеете…

Рехан неуверенно сделал шаг назад и плотно закрыл за собой дверь.

— Слушайте меня внимательно, Рудольф, — произнес Петро спокойно и уверенно. — Человеку в моем положении было бы бессмысленно выдумывать что-нибудь или надеяться на ваше милосердие.