Код возвращения

— Ты что, идиот?! — взорвался Каймаченко, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, как коршун в долгожданную добычу. — Я сам сказал об этом Горемыкину несколько минут назад! Ты не слышал этого? Где он живет, с кем?! Вот о чем я тебя спрашиваю!"

"— Этого я не знаю, Влад, — обиженно сказал Лютов. — Мы же его не устанавливали. Задача не ставилась.

Лютов был единственным, кто мог называть начальника по имени: они вместе служили в ВДВ. Причем еще со времен учебки, когда и тот и другой были простыми желторотыми салагами.

— Ставилась, не ставилась!

Каймаченко выплеснул гнев и немного смягчился.

— Какая разница. Сейчас задача стоит в полный рост. Надо выковырнуть его из Англии!

— Это будет непросто. Я помню этого парня по прошлым делам с Атамановым. Он…

— Я тоже его помню, — оборвал товарища Владислав. — Хватит ныть! У кого есть предложения?

Пыхонин кашлянул.

— Когда я учился в специнституте, мы на оперативной психологии изучали одно дело. К нашему перебежчику в Марселе подвели агента, тот напоил его до полусмерти, сунул в карман паспорт моряка, посадил в такси и привез в порт.

Зам по внутренней безопасности приостановился, осмотрел всех по очереди и пояснил:

— Но тут как раз фишка в том, что советские моряки не пьянствовали за границей! И не возвращались по одному или по два: всех выпускали только пятерками, во главе со старшим, который отвечал за любое нарушение! Если бы французы это учли, то операция бы провалилась.

— Короче, Склифосовский! — одернул его Каймаченко.

— Так вот, перебежчика провели на судно, посадили в канатный ящик — это такая маленькая каморка на носу, — наш офицер поил его всю дорогу, так что очнулся тот уже в Одессе.

— И что? — раздраженно спросил Каймаченко. Пыхонин смутился. Он явно рассчитывал на похвалу.

— Что, если и нам так сделать? Выследить этого Карданова, захватить, посадить на теплоход. Можно специально зафрахтовать теплоход или яхту.

— Да, мысль хорошая! — заулыбался Липатов.

— Верно, — поддержал товарищей Шашков и выжидающе посмотрел на Лютова.

Тот с сомнением покачал головой.

— Дерьмо! — смачно выругался Каймаченко.