Код возвращения

Если, конечно, она произойдет.

— Произойдет! — уверенно сказал Макс. — Тебе еще не раз понадобятся деньги. А присылают всегда знакомого человека.

Контакт не возразил, но весь вид его выражал несогласие. Тогда Карданов не мог понять, с чем он не согласен: с тем, что ему понадобятся деньги, или с тем, что к нему еще раз пришлют спецкурьера. Понял он все позже, когда его допрашивали в отделе внешней контрразведки КГБ и по характеру вопросов стало ясно: Гепард стал перебежчиком!

А ведь он мог предотвратить предательство: для этого надо было не колоть контакту сыворотку против яда — и только! Или не принимать участия в его дальнейшей судьбе.

Стемнело быстро, как всегда в этих широтах. На черном небе вспыхнули крупные яркие звезды. Снизу периодически перекрикивались стоящие в оцеплении солдаты. Светя фарами, подъехали еще несколько грузовиков с подкреплением. На рассвете они серьезно возьмутся за поиски. А пока внизу разводили костры — готовить пищу, да и просто греться. Ночи здесь такие же холодные, как дни — жаркие.

Но что делать с Гепардом? Эвакуатор рассчитан только на одного человека, и, черт возьми, он вовсе не должен его спасать! Но спас. Глупо спасать напарника, чтобы через пару часов обречь его на смерть! Тем более что он готов взлететь в небо другим способом.

Макс вздохнул и нащупал в кармане «стрелку».

— У меня есть воздушный шар, — сказал он, уверенный в том, что контакт ему не поверит.

— Он поднимет двоих?

Вот что такое прагматичное мышление. Гепарда не интересовало, где этот шар, откуда он взялся, его не интересовало ничего, кроме одного: может ли он спастись.

— Сколько ты весишь? — вопросом на вопрос ответил Макс.

— Шестьдесят пять килограммов. — Если высокий и сухощавый контакт и занизил вес, то ненамного.

— А я восемьдесят. Шар рассчитан на сто — сто двадцать.

Гепард в очередной раз облизал губы.

— Всегда есть запас.

— Да. Мы попробуем.

— Я понимаю.

Макс открыл рюкзак и извлек сверток из упругой скользкой ткани, напоминающей знаменитую «болонью», плащи из которой некогда произвели революцию в сознании граждан СССР. Но, в отличие от «болоньи», это была мономолекулярная спецткань толщиной десять микрон. Затем на свет появился титановый баллон со сверхсжатым гелием, который Макс через специальный клапан присоединил к торчащему из свертка соску.