Код возвращения

— Условия получше, кормежка жирней? — Клевец был огромным мужиком с широким лицом и едва заметными пятнышками оспин на щеках.

Фокин отрицательно покачал головой.

— Почему-то все так думают. На самом деле зона как зона… Отряд-барак — длинный, как казарма, шконки в два яруса. Производство мебели: деревообработка еще нормальная, а если попал в лакокрасочный цех, то здоровье садилось только так.

Фокин был такой же огромный, неулыбчивый, косолапый, как медведь из Завидовского заповедника, с холодными, словно айсберги, серыми глазами.

Они были похожи, как близнецы: атлетически сложенные, сильные, с большими руками и ногами, с уверенными манерами. Только Клевец был чуть ниже, приземистее, более раскрепощенный и разговорчивый. Возможно, потому, что не «отмотал» пятилетний срок.

— А контингент?

— Теперь не то, что при СССР. Тогда там и министры сидели, и секретари ЦК из Узбекистана, Молдавии и всемогущий Чулпанов — зять генсека: от его имени вздрагивали милицейские генералы.

У них золото ведрами изымали! А сейчас осталась одна шелупонь. Начальник паспортного за взятку в полторы тысячи, патрульные сержанты, обобравшие пьяного, участковый, который не так применил оружие.

Фокин полез в карман и извлек пачку сигарет.

С недавних пор он предпочитал в одежде темные тона. Сейчас на нем были темно-синие джинсы, черная рубашка и черный кожаный пиджак. Коротко стриженные волосы, крупная голова с квадратной массивной челюстью, прямой нос, большие, широко распахнутые глаза.

На висках уже обозначилась преждевременная седина.

— Некоторые и вовсе ни за что сидят.

— Совсем ни за что?!

— Ну, сам посуди. — Фокин зажал фильтр крепкими зубами, щелкнул зажигалкой и прикурил, не переставая рассказывать, отчего его голос приобрел некоторую неразборчивость: — Майор милиции, эксперт, едет в автобусе, там пьяные хулиганят, он им замечание, они выходят за ним и начинают его бить. Могли и забить насмерть — разве мало таких историй? Только, на счастье майора, у него при себе был пистолет, он их и пострелял!

Фокин зажег сигарету, выпустил дым, и голос его стал обычным:

— Одного убил, двух ранил.

Превышение пределов необходимой обороны, восемь лет! Он себя виновным не признает до сих пор, говорит: почему какая-то мразь должна бить майора милиции?

— Правильно говорит! — Клевец выругался. — Должна же быть справедливость!

— Да, в спецзоне она выглядит особенно наглядно.