Исповедь на краю

Мать верит, что ее сын убил, жена рассказывает, что это ее муж, теща не удивится, если это зять… Я с ними живу совсем недолго. Но уже кого-то жалею, кто-то мне нравится… Дело даже не в этом. Неужели всех надо проверять? Понимаете, девочка чужому бы не открыла, хотя, конечно, ребенка легко обмануть. Но круг подозреваемых может быть настолько большим, что я просто не представляю, как можно его охватить… Я не о себе. О Сереже, о следствии…

– Я понял, Диночка. Не помните, я всегда говорил: мертвые сами разоблачают своих убийц? Я поговорю с экспертом, работающим в этом деле, все проверю.

Глава 14"

"Менеджер по зарубежным связям позвонил Кармелло Тартине во время ужина. Обычно Кармелло говорил дворецкому, что перезвонит потом. Но на этот раз он сразу встал из-за стола и направился в кабинет. Мария удивленно посмотрела ему вслед. Он никогда не скрывал от нее содержания телефонных разговоров.

– Кармелло, – быстро затараторил менеджер, – я узнал все, что можно. Фильм о сиротах снимали два года назад. Сейчас в этом московском приюте нет девочки Арины. У них там детей по достижении определенного возраста переводят в разные приюты. Мне сказали, в какой детский дом отправили Арину, когда ей исполнилось три года, но ее там не оказалось. Говорят, должны были привезти такую девочку, но что-то случилось. То ли она пропала, то ли заболела, то ли умерла.

– Что ты говоришь, Антонио! Как это – пропала? А что думает полиция?

– Прошел год.

– Черт знает что!

– Подожди, Кармелло. Я тебе еще кое-что скажу. В России есть закон, по которому иностранцы не могут усыновить ребенка из приюта, если он здоров. Только больного.

– Бред какой-то.

– Ну почему. Они ж там все время что-то строят. Большие стройки. Наверно, не хватает рабочей силы.

– Какая рабочая сила! Это же дети!

– Тебе – дети, а им – рабочая сила.

– Где они их берут?

– Боюсь, что воруют, Кармелло. Но что делать?

– Киднеппинг? Нет.

– Почему? Ты же действительно хочешь взять ребенка на воспитание.

– А для чего еще можно брать ребенка?

– Для трансплантации.

– Что ты говоришь! Живого ребенка?

– Да, представь себе.